Cайт, посвященный святому Иоанну Марии Вианнею Cайт, посвященный святому Иоанну Марии Вианнею

НА ГЛАВНУЮ БИБЛИОТЕКА ССЫЛКИ


Хосе Педро Манглано

СВЯТОЙ АРССКИЙ ПАСТЫРЬ


НАЗАД     К ОГЛАВЛЕНИЮ     ВПЕРЕД



5. Молиться и любить: молитва

Деревушка Арс находилась в Мизерьюсе, и там проживало не более 230 жителей. В 1801 году священник Лекур, тайно служивший в Арсе Мессы, писал епископу отчеты об этом местечке: «На таинствах присутствуют только женщины, девушки и дети, которые получили из моих рук первое Причастие. Все мужчины – и господа, и лакеи – намеренно держатся в стороне. Однако на Страстной Неделе они появляются в церкви. Преподавание катехизиса детям – тоже пренеприятнейшее занятие по причине их тупости и бездарности». То же самое говорили об Арсе и другие служившие там священники. «Приход был очень запущен», – признавался мэр.

Иоанн Мария идет пешком 30 км, отделяющих Экьюли от Арса. Пятница. Вечер. По полю стелется туман. Он блуждает в этом тумане, пока не наталкивается на детей-пастухов и на стадо овец. 10-летний Антонио Гивр показывает ему дорогу, а новый священник говорит ему: «Ты указал мне дорогу в Арс, а я укажу тебе дорогу на Небо». Узнав, что перед ним стоит новый настоятель, мальчик сообщил ему, что они находятся как раз на границе их прихода. Тогда Святой Арсский пастырь встал на колени и прочел молитву.

«Какая маленькая деревушка!» – было первой его мыслью. Он снова встал на колени и помолился.

Образ того молодого священника, молящегося на коленях и думающего о своем приходе – самый лучший из тех, что позволяет нам понять внутренний мир Святого. Он хотел завоевать для Бога души, и там, впереди, они ожидали его. Он знал, что он – «ничто»: тело было слабым, ум медленным, язык бедным и непослушным... Ему предстояло совершить нечто грандиозное – при всей его «никчемности» приблизить к Богу этих потерянных людей. С самого первого дня он знает, что нуждается в Боге, и молится.

Его миссия стала возможной благодаря молитве и тому, что он научил молиться других. Он много молился сам и приглашал окружающих делать то же самое. Во всех ситуациях он прибегал к молитве и всех призывал молиться. С самого первого дня службы он вставал в 4 часа утра, становился перед дарохранительницей и молился до семи, до самой Мессы. В течение дня он еще несколько раз заходил в церковь, вечером же читал Розарий, и на эти чтения начали приходить и жители деревни. Вечером он опять молился перед дарохранительницей, после чего шел в приходский дом и читал до 11 часов, в основном житие Святых. И только потом ложился спать.

Что он сказал и что сделал

5.1. «Господи, прошу только об одном: обрати мой приход! Я перенесу все страдания, что Ты пошлешь мне в жизни, всю столетнюю скорбь, только обрати их».

С этими словами он обращался к Богу в своих молитвах в первые годы своей службы, лёжа перед дарохранительницей. Так долго он молился, что люди иногда заставали его на рассвете в таком положении.

5.2. «Молитва – это ничего больше, чем единение с Богом. Когда сердце чисто и едино с Богом, человек чувствует нектар и сладость, которые пьянят, свет, который слепит. В этом интимном единении Бог и душа похожи на два куска воска, слитых воедино, которые невозможно разъединить. Единение Бога со Своими творениями – прекрасно! Это счастье, которое недоступно пониманию».

5.3. Есть только два способа жить: быть зависимым от своих собственных дел, или же от Божьих; жить, замкнувшись в собственном «я», или жить вместе с Богом. Поэтому он постоянно повторял: «Все перед Богом, все с Богом, все, чтобы порадовать Бога: как прекрасно жить такой жизнью!

Пойдем, моя душа, ты будешь говорить с Добрым Богом, идти с Ним и работать, бороться и страдать вместе с Ним. Ты будешь работать, – и Он благословит твой труд, ты будешь идти, – и Он благословит твои шаги, ты будешь страдать, – и Он благословит твои слезы. Как величественно, благородно и утешительно делать все в присутствии Доброго Бога и перед Его взором, понимать, что Он видит все и располагает всем. Давайте же каждое утро будем говорить: “Все, чтобы порадовать Тебя, все мои поступки – ради Тебя”.

Сама мысль о святом присутствии Бога сладка и утешительна. И никто не устает, часы пролетают, как минуты, и все это – предвкушение Неба».

5.4. Он объясняет разницу между человеком, который молится и тем, кто не молится, прибегая к сравнению полетов разных птиц. Это сравнение было понятно сельчанам, которые его слушали:

«Тот, кто не молится, подобен тяжелой птице, которая не может подняться в воздух, летает недолго, быстро падает, и, царапаясь, пытается схватиться за землю, считая, что это ее единственная радость. А тот, кто молится, напротив, смелый орел, парящий в воздухе, который будто бы летит навстречу солнцу. Таков он: истинный христианин, летящий на крыльях молитвы.

О, как прекрасна молитва! Человек, находящийся в благодати Бога, не нуждается, чтобы его учили молитве: для него молитва – нечто совершенно естественное».

5.5. «Доброму Богу ничего не нужно от нас: если Он просит нас молиться, то только потому, что хочет нашего счастья, которое можно найти только в молитве. Когда Бог видит, что мы пришли, то открывает нам навстречу Свое Сердце, точно так же, как отец наклоняется к своему малышу, чтобы услышать, что тот говорит.

По утрам же надо поступать как младенец, лежащий в колыбели, который, только открыв глаза, ищет глазами свою мать».

5.6. Иисус настаивал на том, чтобы мы просили. Просить – значит признавать необходимость Бога и зависимость от Него. Отец Вианней просил сам и другим советовал просить:

«Доброму Богу нравится, когда Его беспокоят просьбами. Человек – это нищий, который вынужден все просить у Бога».

5.7. Когда дела у него шли неважно или же он чего-либо хотел от Бога, то, лёжа перед дарохранительницей, говорил: «Как собачонка у ног своего хозяина». А однажды он заметил: «Бог всегда очень быстро дает все, о чем я Его прошу, если только я не прошу для себя».

5.8. «Есть два пути соединиться с Богом и получить спасение: молитва и таинства. Все, кто после стали Святыми, всегда присутствовали на таинствах и возносили свои души к Богу посредством молитвы».

5.9. «Сокровища христианина не лежат на земле, они находятся на Небе, поэтому и мысли наши должны быть там же, где наши сокровища. У человека есть две приятные обязанности: молиться и любить. Молиться и любить – вот оно счастье человека на этой земле.

Молитва – это предвкушение Неба и Рая. Она всегда пробуждает в нас сладостные чувства. Все горести тают перед добросовестно прочтенной молитвой, как снег под лучами солнца».

5.10. «В человеке есть два голоса: голос Ангела и голос беса. Голос Ангела – это молитва, а беса – грех. Те, кто не молятся, тянутся к земле, как крот, роющий в земле нору, чтобы спрятаться. Они земные и не думают ни о чем, кроме суетных дел. Насколько сладостно забыть о себе, чтобы пуститься на поиски Бога!

Небо не было бы Небом без поклонения, и ад не был бы адом, если осужденные могли бы поклоняться, несмотря на свои страдания. Несчастные осужденные! У них было сердце, чтобы любить Бога, язык, чтобы прославлять Его – такова была их судьба. Но они приговорили себя проклинать Его всю вечность».

5.11. Было бы неправдой, однако, сказать, что когда молился всегда был в восторге. Тоже о. Вианней ощущал часто во время молитвы монотонность и сухость. Поэтому, приобретя некоторый опыт, он говорил:

«Наше бедное сердце сухо, как кусок глины, как кусок пробки, оно твердо как камень и холодно как мрамор».

Но он не оставлял молитвы из-за того, что ничего не чувствовал. Молитва – такая, какая она есть, даже если иногда человек ничего не ощущает.

5.12. Ему нравилось повторять одну молитву, что он записал от начала до конца: «Господи, если язык мой неспособен каждую секунду говорить, что я люблю Тебя, пусть сердце мое говорит об этом каждый раз, когда я делаю вдох. Господи, пошли мне милости страдать, продолжая любить Тебя и от любви страдать. Я люблю Тебя, о божественный мой Спаситель, потому что Ты был распят за меня. Дай мне милости умереть, любя и чувствуя, что я люблю Тебя».

5.13. «В душе, живущей с Богом, всегда царит весна. Молитва – это благоухающая роза, но молиться надо с чистым сердцем, чтобы суметь почувствовать ее аромат.

Молитва отделяет нашу душу от материи и поднимает ее над землей, как газ, которым надувают воздушные шары».

5.14. Он неоднократно повторял, что молитва не заключается в том, чтобы просто бессмысленно произносить слова. Молиться – значит обращаться к Богу, раскрываться перед Ним:

«Молясь, нужно открывать свое сердце Богу, как рыба, лежащая на сухом песке, открывает рот при виде волны».

5.15. Нам трудно открыть наше сердце Богу, когда оно наполнено другими мыслями: «К несчастью наше сердце недостаточно свободно и чисто от всякого рода привязанностей».

И приводил пример: «Возьми сухую и чистую губку, опусти ее в жидкость, и она наполнится ею до краев. Но если она не будет чистой и сухой, то не впитает в себя ничего. Также и сердце: если оно не свободно и не избавлено от земных забот, то не возьмет из молитвы ничего, сколько бы мы не старались его напитать».

5.16. Он пытался объяснить, что молитва – это нечто, что случается внутри человека, в глубине, в душе каждого, кто ее читает: «Внутренняя жизнь – это море любви, в которое погружается душа. Бог поддерживает человека, как мать, которая держит в руках голову своего малыша, чтобы покрыть ее поцелуями и ласками».

5.17. Он использовал множество иносказаний и сравнений, чтобы объяснить смысл молитвы: «Молитва рождает приятную сладость: таким бывает сок, что источает зрелая виноградная гроздь».

5.18. Так же он часто повторял сравнение, которое было понятно жителям деревни, среди которых было много крестьян: «Молитва для нашей души – как дождь для земли. Удобряйте землю, сколько хотите, но если нет дождя, то ваши старания напрасны».

5.19. «Душа, которая молится мало, похожа на этих домашних птиц, которые, имея крылья, все же не умеют летать. Те, кто вообще не молится, похожи на куриц или индюков, которые не могут взлететь. Если они и взлетают, то полет их недолог, и они тотчас же падают на землю. Им нравится ковыряться в земле, они погружают в нее свои лапы и подкидывают ее вверх, как будто в этом и заключается их главная радость в жизни».

5.20. Он просил людей стараться поддерживать присутствие Бога в течение всего дня: «Мы должны так же заботиться о том, чтобы не потерять присутствие Бога, как о том, чтобы продолжать дышать».

5.21. «Есть люди, которые в молитве чувствуют себя, как рыба в воде. Чтобы хорошо молиться, необязательно много говорить. Мы знаем, что Добрый Бог там, в дарохранительнице, и некоторые люди открывают Ему свое сердце, наслаждаются Его святым присутствием. Вот это и есть самая лучшая молитва».

5.22. В 1829 году во всем регионе был очень плохой урожай пшеницы. За несколько лет до этого отец Вианней организовал приют для девочек-сирот. Он назвал его «Провидение» и содержал на средства, полученные от прихожан. Пшеницы в тот год было мало, и однажды наступил момент, когда в приюте ее осталось всего несколько горстей. Тогда священник начал всерьез задумываться о том, чтобы отправить часть девочек по домам.

Какая жалость! Бедные девочки! Неужели они снова погрязнут в нищете и подвергнут опасности свои души и тела?! Понимая, что помощи от людей ждать не придется, священник решил прибегнуть к высшей силе: при посредничестве того же святого, который так замечательно вызволил его из затруднительного положения во время учебы, он попросил у Бога настоящего чуда. Он собрал в одну кучку зерна, рассыпанные по полу амбара, и спрятал в нее образок Святого Франциска из Региса. Потом он попросил девочек присоединиться к нему, чтобы просить Бога о «хлебе насущном каждого дня». Успокоившись и погрузившись в молитву, он стал ждать.

– Сходи в амбар, собери пшеницу, которая у нас осталась, – сказал он Иоанне Марии Чаней. Она была пекаршей в приюте «Провидение» и, возможно, именно она предупредила священника, что амбар пуст. Но случилось невероятное! Дверь амбара едва открылась и в щель высыпалась большая куча пшеницы. Иоанна Мария взбежала на этаж священника:

– Неужели вы захотели проверить мое послушание? Амбар полон!

– Как полон?

– Да, он полон доверху. Сходите и посмотрите!

Они пошли вдвоем и убедились, что цвет этой новой пшеницы отличается от цвета той, что оставалась в амбаре.

Никогда еще амбар не был так полон! Они очень удивились, что центральная балка не прогнулась. Куча пшеницы имела форму конуса и занимала все пространство. Однажды монсеньор Деви посетил это место вместе со священником Вианнеем и спросил его прямо: «Гора была такой высоты, не так ли?» Но священник ткнул пальцем в место, расположенное гораздо выше: «Нет, монсеньор, намного больше: до сих пор».

Отец Вианней заставлял детей молиться, когда хотел просить у Бога какой-либо милости и потом говорил, что «в такие моменты я всегда был услышанным». По его словам, молитвы детей были пропитаны невинностью и поэтому достигали Неба.

5.23. Ему нравилось молиться, используя псалмы. Многие из псалмов были сложены Давидом, чтобы просить у Бога прощения за тяжкие грехи.

«Когда я слышу эти прекрасные молитвы, – говорил он, – я чувствую искушение воскликнуть: если бы Давид не совершил этих грехов и не решил их замолить, у нас не было бы этих молитв».

5.24. Кроме того, он читал псалмы из Бревиария, книжки с молитвами, которую священники читают ежедневно. Отец Тэйлхэйдс рассказывал, что Вианней всегда носил Бревиарий под мышкой и на вопрос почему, отвечал: «Бревиарий – это моя верная компания, я никуда не могу ходить без него».

Однажды один лионский адвокат долго наблюдал за священником, когда тот читал Бревиарий: «Его лицо отражало те пламенные чувства, что бурлили в его душе; было похоже, что его рот смакует то, что изливалось из его души, глаза блестели и сверкали. Можно было бы сказать, что он дышал самым чистым земным воздухом и, свободный от земных волнений, не понимал других слов, кроме тех, что произносил Святой Дух».

Так он и стоял: «Неподвижный, как статуя, без всякой отвлеченности, от которой его душа была тоже свободной».

Говоря о людях, отвлекавшихся во время молитвы, он сказал однажды во время чтения катехизиса: «Мухи улетают от кипящей воды, не падают в нее, однако их притягивает вода холодная или теплая».

5.25. К чтению катехизиса и проповедям он готовился особенно тщательно. С ежедневно увеличивающимся числом паломников, приходящих на исповедь, он начал испытывать трудности, чтобы готовиться к 11-часовому чтению катехизиса: «Когда поток паломников начал занимать все его время, – рассказывал учитель Пертинан, – он решил проводить девятидневную молитву Святому Духу, чтобы просить милости говорить без подготовки. После девятидневной молитвы он встал за кафедру и отдался во власть своего вдохновения. С тех пор он всегда так и делал». Он свято верил в Святой Дух, Которому поручил это свое дело: в собственные импровизации он не верил.

5.26. Он жаждал уединения, чтобы смочь целиком отдаться молитве и созерцанию божественного. Но из-за огромного количества кающихся у него почти не оставалось на это время. У него даже не было возможности уединиться для духовных упражнений, которые практиковали другие священники. В последний раз, когда он приехал в семинарию в Брю в 1835 году чтобы совершить их, епископ Деви отправил его обратно сразу же в первый день: «Вы не нуждаетесь в уединении, – сказал ему прелат, – тогда как грешники, напротив, очень в вас нуждаются». И бедный священник ушел, не оказав ни малейшего сопротивления, и не сказав ни единого «но».



НАЗАД     К ОГЛАВЛЕНИЮ     ВПЕРЕД