Cайт, посвященный святому Иоанну Марии Вианнею Cайт, посвященный святому Иоанну Марии Вианнею

НА ГЛАВНУЮ БИБЛИОТЕКА ССЫЛКИ


Вильгельм Хюнерманн

ПОБЕДИВШИЙ ДЬЯВОЛА


НАЗАД     К ОГЛАВЛЕНИЮ     ВПЕРЕД



Беглец (1809-1810)

Молодые рекруты уже несколько часов стояли во дворе казармы, и никто ими не занялся. Наконец их поставили в ряд, вызвали по фамилии, поделили на отряды и показали им их корпуса.

Печей в этих больших залах с голыми, побеленными известью стенами, не было. Поскольку новые солдаты должны были получить обмундирование лишь через несколько дней, сменить свою промокшую до нитки одежду они не могли. Жана начинала охватывать дрожь. Он от изнеможения упал на сенник, и ему казалось, что смех и брань товарищей до него доносятся откуда-то издалека.

– Эй, ты, – крикнул кто-то из них. – Что с тобой? Ты весь трясешься? Ты болен?

– Не знаю, – ответил Вианней, стуча зубами. – Мне немного холодно.

– Встань. У меня есть фляга водки. Глотни, и тебе сразу станет легче.

– Я не пью водку, – возразил Жан.

– Не глупи. Пить и браниться – это составные части солдатской жизни и идут друг с другом в паре, как ружье с патронташем. К тому же, это единственное лекарство, которое может тебе помочь. Пей же!

Жан неуверенно сделал глоток.

– Ну, как, неплохо? – спросил другой, смеясь. – А теперь успокойся. Наверное, ты переживаешь из-за девушки. А пусть себе поплачет. Скоро у тебя их будет больше, чем пальцев на руках и ногах. Ни одна не устоит перед мундиром французского гвардейца.

Жан ничего не ответил. Он едва расслышал слова товарища. Внутри он чувствовал сильный жар, а лоб его покрылся потом.

– Ну, вот видишь, ты уже потеешь. Нет ничего лучше водки. Она лечит и от простуды, и от любовных переживаний. На-ка, глотни еще! Не хочешь? Ну, хорошо. Тогда я сам выпью.

Труба позвала на ужин. Давали густой гороховый суп, но Жан съел только пару ложек. Ночью его начало лихорадить, но, несмотря на это, на сигнал подъема он встал вместе со всеми. Сержант, принявший командование над его ротой, посмотрел на него с презрением.

– А это что за размазню нам прислали? У него колени трясутся, как у старой бабки. Можно себе представить, что с ним будет, когда у него пули начнут свистеть над головой. Он, наверно, штаны потеряет... Но что с вами? Вы больны?

– Наверное.

– Конечно! Не успел и нос высунуть из казармы, а уже разболелся. Что ваше превосходительство пожелает? Чашку ромашкового чая или теплый компресс? Это очень помогает, но вы достаточно разогреетесь, когда мы вместе сделаем несколько гимнастических упражнений.

Рота разразилась хохотом. Только рекрут, который вчера поил его водкой, сжалился над ним и сказал:

– Он действительно болен, сержант.

– В таком случае он попал в хороший госпиталь, – буркнул, подкручивая усы, командир. – Я уже не одного такого маменькиного сынка вылечил.

Из последних сил Жан продержался на ногах целый день. Несмотря на то, что дождь не переставал лить как из ведра, сержант продолжал тренировать солдат во дворе казармы. Когда наконец рекруты вернулись в свой корпус, Жан уже чуть стоял на ногах.

На следующее утро он уже не мог встать. Военный врач, пришедший его осмотреть, констатировал сильный жар и приказал перенести его в госпиталь.

Много дней Вианней пролежал без сознания. Когда он наконец пришел в себя, то увидел, что у его изголовья сидела мать и тревожно за ним наблюдала. В течение последующих дней его навестили родственники из Дардийи и Экюлли. Пришел также отец Баллей, чтобы справиться о его здоровье и подбодрить его.

– Все в руках Божьих. То, что Он посылает, наверняка благо. Поэтому жертвуй Ему все свои страдания и болезни, и тогда они не будут бесплодны.

Через две недели Жан выздоровел настолько, что его можно было отправить к товарищам, которых вывезли как полковой резерв в Роан. Однако он был еще слишком слаб для того, чтобы идти пешком вместе со всеми, поэтому ехал за колонной на повозке. По прибытии в Роан состояние его здоровья ухудшилось. В конечном счете, его пришлось перевести в госпиталь сестер-августинок, где он пролежал шесть месяцев с воспалением легких.

Крепкое мужицкое здоровье в конце концов одержало верх над этой тяжелой болезнью.

Пятого января он получил приказ явиться в пять часов пополудни в казарму, чтобы вместе со своим отрядом отправиться на испанскую границу. Покидая госпиталь, он сердечно поблагодарил добрых монахинь за опеку.

– Боже мой, – воскликнула одна из сестер, ухаживавших за ним во время болезни, – ведь вы никогда не будете настоящим солдатом.

– Но я должен им быть, – ответил Жан, закидывая на плечи ранец, эту единственную часть солдатской экипировки, к которой он до сих пор прикоснулся. – Таков закон...

– Закон... – повторила, качая головой, монахиня. – Вы четками окажете Франции большую помощь, чем ружьем.

Дорога в казармы проходила около церкви. Желая накануне праздника Богоявления попросить святых Мудрецов об особом заступничестве, Жан вошел в храм, стал в уголке на колени и погрузился в горячую молитву.

Когда он выходил из церкви, часы пробили шесть. Он с ужасом обнаружил, что опоздал на назначенное время. Поэтому он поспешил в сторону казарм, но застал лишь закрытые двери канцелярии. Не зная, что делать, он вернулся в госпиталь, а на следующий день очень рано снова выбрался в казармы.

– Я должен был явиться вчера вечером, – сказал он стоящему перед дверью караульному, – но, к сожалению, опоздал, и дверь была уже закрыта.

– Ага, к сожалению, ты опоздал, – насмешливо повторил солдат. Значит, капитан Бланшар очень обрадуется твоему прибытию. Он сегодня как раз в прекрасном настроении.

– Тогда хорошо, что так вышло, – со всем своим простодушием сказал Жан.

– Да, очень хорошо вышло, – с издевательской улыбкой повторил караульный. – Иди же!

На самом деле капитан Бланшар был вне себя от ярости. На несчастного Вианнея обрушился поток ругательств.

– Вы дезертир. Я должен надеть на вас кандалы и вести, как обыкновенного преступника. Вы, наверно, хотите ехать на войну в карете. В таком случае, я прикажу вас доставить в тюрьму. Там у вас будет достаточно времени, чтобы подумать над тем, что значит насмехаться над капитаном императорской армии.

На Жана столбняк нашел, он стоял перед разгневанным офицером совершенно растерянный. Ему казалось, что он уже закован в кандалы по рукам и ногам и его ведут в тюрьму, ведь ему слишком часто приходилось видеть, как именно таким образом обходились с дезертирами. В этом своем несчастье он нашел себе защитника в лице старшего адъютанта, который сжалился над бедным рекрутом и пробовал смягчить гнев своего начальника.

– Мсье капитан, необходимо принять во внимание тот факт, что он только вчера выписался из госпиталя. Наверняка, он не думал о побеге. В противном случае, он не явился бы сегодня. Он еще не знает, как должен вести себя солдат.

– Тогда научится, – снова вспыхнул офицер. – Послушайте, Вианней! Возьмите все свое снаряжение и живо ступайте в направлении Ренезон, а потом на юг. Крутитесь, как хотите, но к завтрашнему утру вы должны догнать свою часть. А потому бегите, как будто бы вас все черти гнали. Если к завтрашнему утру вы свое подразделение не догоните, пойдете под трибунал. Мундир вам дадут в части. Адъютант, выпишите ему приказ о выступлении.

– Ну, как там капитан, красотка? – спросил караульный, когда Жан появился в дверях канцелярии.

– Он в гневе, – покраснев, ответил он.

– Неужели? А теперь, бедняжка, беги за своими маленькими братиками. Только смотри, чтобы тебя по дороге не съел волк.

Тяжело вздохнув, Жан отправился в путь. Холод стоял ужасный. Как только Жан оказался за городом, по лицу захлестал ледяной ветер, но бедный солдат упорно продолжал идти по занесенной снегом дороге, не позволяя себе ни минуты отдыха. Уже было далеко за полдень, когда он начал взбираться на склоны провинции Форез. И без того тяжелый ранец стал теперь совсем неподъемным. Болезнь его настолько ослабила, что, взобравшись на первую вершину, Жан чуть не потерял сознание от изнеможения. Поэтому он решил свернуть в ближайший лес и немного отдохнуть. Шатаясь от бессилья, он преодолел расстояние, разделяющее его от линии деревьев, которые должны были защитить его от ветра. Он сбросил ранец на землю и сел на него, не зная, что делать дальше. Ему решительно не хватит сил, чтобы догнать свою часть. Поэтому он взял в руки свое последнее спасение – четки, которые ни разу его не подвели в подобных случаях.

Вдруг он аж подпрыгнул. Перед ним стоял какой-то по-мужицки одетый человек и внимательно к нему приглядывался.

– Что с вами случилось? – наконец спросил незнакомец. И Жан ему рассказал все по порядку.

– А теперь я должен идти дальше, – закончил он свой рассказ, с трудом поднимаясь и закидывая на плечи ранец. Жан даже зашатался, настолько он был ослаблен.

– Спокойно, спокойно, приятель, – остановил его незнакомец. – Смеркается, и вы легко можете заблудиться, даже если у вас хватит сил идти. Вы же совершенно изнурены, поэтому лучше переночуйте пока у нас, а завтра посмотрим.

– А что будет, если я не догоню свою часть до завтра?

– Не беспокойтесь об этом. Вы же сами видите, что вы ее догнать все равно не сможете.

Жан, прекрасно отдавая себе отчет в том, что незнакомец прав, положился на волю судьбы и пошел за новым знакомым, который теперь нес его ранец. Вскоре они оказались у какого-то убогого домика, и незнакомец как-то особенно постучал в дверь.

– Кто там? – спросил за дверью дрожащий голос.

– Это Ги, – ответил незнакомец. Дверь отворилась, и на пороге показался старик, неся в руке фонарь, ибо уже начало темнеть.

– Это Гюстен Шанбоньер, он плетет лапти. Вы будете скрываться у него... – Затем он представил своего товарища и рассказал старику о его беде.

– Да вы войдите и отдохните, – вежливо пригласил хозяин, вводя Жана в дом. Затем он приготовил скромный ужин, которым и попотчевал своих гостей. Когда они кончили есть, он снова начал беседу:

– Война – это преступление. Император жертвует кровью подданных ради своих дерзких целей. Кто дал ему на это право? Думаете, сенат? Конечно, так бы оно и было, если бы речь шла о защите отечества. Но кто на нас нападает? Что мы забыли в Пруссии, Австрии, в горах Тироля или в Испании?

– Не знаю. Я никогда об этом не задумывался, – неуверенно ответил Жан.

– Тогда задумайтесь. Представьте себе, что вы совершенно спокойно пашете поле, а тут вдруг приходит бандит и просит вас, чтобы вы помогли ему обокрасть вашего соседа, поджечь его дом и убить его детей. Вы ему поможете?

– Никогда в жизни!

– А если этот бандит – ваш император?

Жан остолбенел. Что мог знать о политике он, бедный деревенский парень из Дардийи? Война или мир – это дело императора.

– Написано, – сказал он наконец, – «отдайте кесарю кесарево».

– А разве грабеж, пожар и убийство – это дела императора? Насилие всегда принимает вид справедливости, но оно всегда ужасно и зло, как адский зверь. Вы читали «Апокалипсис»? Там говорится о звере, выходящем из моря, у которого десять корон на рогах. «И вся земля с удивлением глядела на зверя, – написано в этой книге, – и поклонились зверю, говоря: Кто подобен этому зверю, и кто может сразиться с ним?..» Знаете, что это значит? Он родом с острова в море. Он носит десять корон. Вся земля ему дивится. Перед ним преклоняются колени и воздают ему хвалу. Но написано также: «Кто поклонится зверю, тот будет пить вино ярости Божьей, смешанное с чистым вином в чаше гнева Его...»

Старик встал и приготовил гостю постель. Для Ги и для себя он постлал ложе из собранных в мастерской стружек.

Хотя Жан буквально падал от усталости, все же он долго не мог уснуть. А когда он наконец заснул, его мучили какие-то странные сны.

Он проснулся, когда солнце было уже высоко.

– Я должен идти, – в ужасе воскликнул он, когда увидел, что был уже почти полдень.

– Сперва надо поесть, – сказал Ги с улыбкой. – Правда, старик ушел в лес за дровами, но он поджарил для вас кусочек грудинки.

– Да, но что теперь со мной будет?

– Я вам скажу, что будет. Гнаться за вашей частью бессмысленно. Где вы собираетесь ее догнать? Вы можете гнаться до самой Испании и никогда не догнать своих товарищей. С другой стороны, ведь вы же не хотите возвращаться в Роан? Жана охватил страх, когда он представил себе капитана Бланшара и его реакцию, если бы ему снова пришлось предстать перед ним... Нет, это невозможно. Он наверняка обошелся бы с ним, как с дезертиром.

– Понятно, что вас закуют в кандалы и бросят в тюрьму, а в конце концов приговорят к каторжным работам, – с уверенным тоном сказал Ги. – Я бы на вашем месте не сомневался, как поступить.

– А как бы вы поступили?

– Я бы позволил Наполеону самому вести войну.

– Значит, я должен стать дезертиром?

– В глазах жандармерии, вы им уже являетесь. Но вы не отчаивайтесь, в лесах скрываются тысячи человек, которые не хотят идти на войну. Я тоже один из них. Кроме того, вы же слышали, что Гюстен говорил о звере с десятью рогами. Старик, правда, чудак, но в этом он не очень ошибается.

Жан опустил голову. Он еще пытался найти какой-то выход, но никакого выхода не было.

– У родителей из-за меня будет много проблем. Им это принесет много неприятностей. Я знаю об этом из многих похожих случаев, – наконец сказал он, тяжело вздыхая.

– Они не могут нести за это ответственность. Ведь они не знают, где вы находитесь. Но прошу вас, садитесь. Потом я заведу вас немного дальше в горы.

Кончив завтрак, они сразу же отправились в путь. Жан успокоился, когда пришел к убеждению, что иного выхода у него нет, как только скрываться. Поэтому с тяжелым сердцем он готовился к самому худшему.

Вечером они нашли приют в избушке одного лесоруба. Два дня они валили деревья. Ги очень нравилось у лесоруба, но у того не было ни работы, ни хлеба для двоих человек.

– Быть может, вы умеете читать и писать? – спросил у Вианнея лесоруб. – Да? Это хорошо. В деревушке Пон, принадлежащей коммуне Ноэс, нужен школьный учитель. Обратитесь к мадам Префоль, владелице поместья.

Исполненный надежды, Жан отправился в путь. Однако его ждало горькое разочарование, потому что учителя уже нашли.

Поэтому он обратился к главе коммуны, Полю Фейо, владевшему частью поля в деревне Робен.

– Мне трудно что-то посоветовать вам, – сказал глава, задумавшись. – Для вас уже нет обратной дороги, потому что вас очень сурово наказали бы. Поэтому вам придется хорошо скрываться, ведь жандармы постоянно прочесывают леса в поисках дезертиров. Вам также придется изменить имя, ведь наверняка и вас начнут искать. Итак, какое имя вы бы хотели себе взять?

Юноше вдруг пришло в голову фамилия соседа из Дардийи, и он сказал его главе коммуны.

– Очень хорошо. Значит, отныне вас зовут Жером Венсен. Теперь же я провожу вас в дом напротив, к моей невестке, вдове Клодине Фейо. Она вас приютит у себя.

Добрая женщина приняла дезертира ради любви к Богу. Она хорошо знала, что оказывает услугу не какому-то неблагодарному человеку, поэтому искренне сочувствовала ему в его горе.

– Не бойтесь, мсье. Тут в деревне полно ваших товарищей по несчастью. Мы вас спрячем от жандармов. Для детей вы будете нашим родственником, который пришел спрятаться как дезертир. Конечно, нам придется перейти с вами на «ты». Мне кажется, для вас это не будет проблемой.

Она сразу же представила его детям как кузена Жерома, который должен скрываться от жандармов.

– А что ты такого сделал, кузен, что тебя даже жандармы разыскивают? – удивленно спросил тринадцатилетний Луи. – Ты ведь ничего не украл?

– И никого не убил? – добавил Жером, который был на два года младше своего брата.

– Вы же видите, что он не похож ни на вора, ни на убийцу, – с улыбкой сказала четырнадцатилетняя Агнесса. – Иначе мама его в дом не впустила бы.

– О, нет, нет, – смеясь, ответила хозяйка. – Жером никакой не бандит. Он солдат. Он отстал от своей части, и теперь должен скрываться от жандармов. Но никому об этом не говорите. Обещаете?

Честное слово, – сказал Луи, – не понимаю, почему кто-то не хочет быть солдатом. Ведь эта лучшая профессия на свете.



НАЗАД     К ОГЛАВЛЕНИЮ     ВПЕРЕД