Cайт, посвященный святому Иоанну Марии Вианнею Cайт, посвященный святому Иоанну Марии Вианнею

НА ГЛАВНУЮ БИБЛИОТЕКА ССЫЛКИ


Вильгельм Хюнерманн

ПОБЕДИВШИЙ ДЬЯВОЛА


НАЗАД     К ОГЛАВЛЕНИЮ     ВПЕРЕД



Ангел и дьявол (1818-1821)

Антуан Манди удивленно посмотрел на отца Вианнея, когда тот в один морозный вечер пришел к нему и, совершенно изможденный, тяжело опустился на стул.

– Что случилось? Вы плохо себя чувствуете?

– Не найдется ли у вас кусочка хлеба? – тихо попросил священник. – Я три дня ничего не ел.

Добрый хозяин, взволнованный до глубины души, позвал жену и попросил подать бедному настоятелю ужин.

– А что вы такого делали? – спросил он, когда священник после нескольких слов благодарности принялся за еду.

– Этого злого духа можно изгнать лишь постом и молитвой, – ответил священник, жуя хлеб.

– Не понимаю. Что вы этим хотите сказать?

– Я говорю о нем, о Граппине. Господь Иисус сказал в Евангелии, что его можно победить лишь постом и молитвой. Я хотел его изгнать, но он надо мной насмехается. И вот дочего дошло: я вынужден выпрашивать кусочек хлеба у своих добрых прихожан.

– Вы преувеличиваете, отец Жан.

– Дьявол тоже преувеличивает, – ответил подавленным голосом священник.

И тут он открыл свое сердце. Он говорил о страданиях последних недель, о беспокойстве и заботе о несчастном приходе, который, казалось, совсем продался дьяволу. Он говорил о нарушении воскресенья, о безумном веселье под ореховыми деревьями, об издевательском смехе танцующих, о пьяных дебошах в трактирах, о вечеринках на фермах, где происходили такие вещи, названия которых христианин даже не смеет произнести.

– Вы правы, отец, – ответил мсье Манди серьезно.– Нескромно живут люди в Арсе, нескромно... Эти вещи уже давно происходят в деревне. Но я должен сказать, что часто на эти гулянья к нам приходят люди из других деревень.

– Весь мой труд впустую, – ответил отец Вианней. – Я могу замучить себя. Что с того? Граппин сильнее меня.

– Я читал в катехизисе, что Господь Бог сильнее сатаны, – возразил Антуан Манди. – Впрочем, вы ошибаетесь, полагая, что ваш труд не дает никаких плодов. Зерно, брошенное вами на вверенную вам почву, прорастет, и во многих семьях даже уже проросло.

– Я сеятель, который сеет на каменистой почве.

– Но среди камней, отец Жан, уже вырос не один прекрасный колосок. И вы бы такие колоски вырастили, если бы грусть не закрывала вам глаза. Многие уже опомнились. Во многих домах снова начали вместе молиться, а матери лучше приглядывают за своими детьми. Вы должны вооружиться терпением.

– Терпением, терпением, – прервал его священник, всплескивая руками. – Как я могу быть терпелив, когда речь идет о бессмертных душах?

– Вы сын землепашца, – немного подумав, сказал мсье Манди. – У вашего отца есть виноградник, в котором и вы работали. Значит, вы хорошо знаете, в чем состоит работа виноградаря. Весь год нужно много работать. Несмотря на это, когда приходит осень, кажется, что труд был напрасным. Но все же виноградарь не теряет надежды. Он надеется, что следующий год будет хорошим. В конце концов Бог благословляет его труд, и виноградник приносит плод во сто крат. Вы тоже виноградарь, виноградарь Божий, и потому вам нужно терпение виноградаря. Для вас тоже наступит день, который принесет обильные плоды.

Священник долго сидел молча. Затем он поднял глаза на мсье Манди и сказал:

– Благодарю вас за добрые слова. И прошу вас не оставлять меня одного. Хорошие люди должны объединяться, чтобы помочь мне одержать победу над злом в нашем приходе. А потому помогайте мне, мсье Антуан, помогайте мне.

Это был поистине крик отчаяния, который запал глубоко в душу мсье Манди.

– В приходе существует Братство Святой Евхаристии, – сказал он, задумавшись. – Оно датируется 1727 годом, но со времен революции оно ушло в небытие. Однако есть несколько мужчин, которые к нему принадлежат. Это я, старик Шафанжон, Синье, Флери Трев и еще пару других. А может, вы бы попробовали оживить это старое братство? Чтобы наш приход смог духовно ожить, нужно, чтобы мужчины собирались вокруг дарохранительницы. С мужчин должно начаться обращение нашей деревни.

Отец Вианней, слушавший эти слова с возрастающим интересом, сперва молчал, потом встал и пожал мсье Манди руку:

– Вы правы, вы правы. Возрождение прихода должно начаться с мужчин. Конечно же, я хочу собрать их вокруг Святых Даров. Они помогут бедному настоятелю молитвой и благим примером. Братство Святой Евхаристии! – Священник сделал несколько шагов, потом остановился и продолжил: – Братство Святой Евхаристии! Благодарю вас, мсье Антуан! Вы укрепили не только мое тело, но и дух тоже. Да, и дух тоже.

В тот вечер отец Вианней вернулся домой ободренным. Однако прежде чем войти в дом, он зашел в храм, стал на колени перед дарохранительницей и попросил Божественного Учителя помочь ему осуществить план, предложенный прихожанином.

Священник сообщил о возрождении Братства во время проповеди в ближайшее же воскресенье. Сначала запись проходила медленно, но постепенно число членов Братства возрастало. Они взяли на себя обязательство по мере возможности каждый день проводить короткое поклонение Святым Дарам; заботились о порядке во время богослужений; опаздывающих и задерживающихся в дверях приглашали пройти дальше в храм и припоминали, чтобы на будущее они приходили на святую Мессу вовремя. Старались они и давать хороший пример.

Самым ревностным апостолом оказался старик Шафанжон. Долгими зимними вечерами он ходил по домам и уговаривал мужчин вступить в Братство. Многие насмехались над ним и, осыпая руганью, выкидывали за двери, но труды его не были совсем безрезультатными. Старик очень радовался, когда мог сообщить отцу настоятелю об очередных успехах.

С приходом весны отец Вианней заметил, что наступает и расцвет прихода. В этом году он хотел очень торжественно, с участием Братства, отметить праздник Пресвятого Тела и Крови Христа и начал готовиться к нему заранее. Он увеличил число министрантов, приложил много усилий, чтобы украсить храм, починить и обновить литургические облачения.

Вместе с помещицей он отправился в Лион, чтобы там купить новые литургические облачения. Но когда ему показывали богато вышитые орнаты, он лишь качал головой:

– Нет, нет. Они недостаточно красивы.

Продавцы не могли скрыть своего изумления, что даже самые красивые вещи не устраивали этого деревенского священника в потертой сутане. В конце концов, из всего множества прекрасных облачений он выбрал самый красивый орнат, но продавец назвал такую высокую цену, что отец Жан даже подскочил от удивления. Однако помещица великодушно раскрыла кошелек и оплатила счет.

У ювелира они купили массивную серебряную монстранцию с полумесяцем, выложенным драгоценными камнями.

Братство Святой Евхаристии занялось уборкой улицы и устройством алтарей. По предложению членов того же Братства женщины сплели венки и украсили дома цветами и флажками.

Наконец наступил долгожданный день. Под балдахином, который несли четверо членов Братства, шел отец Вианней, неся сверкающую монстранцию. За ним следовали со свечками в руках все члены Братства. Кроме них к процессии присоединилось всего несколько мужчин. Несмотря на это, Арс уже много лет не видел подобного торжества. Дрожащим от радости голосом настоятель при каждом алтаре пел «Tantum ergo» и благословлял деревню, вверяя Господу Иисусу все дома и их жителей.

– Вы не устали? – спросил его Антуан Сенье, когда они вернулись в ризницу. – Вам, наверно, непросто было в эту жару нести такую тяжелую монстранцию.

– Дитя мое, – ответил священник, – как я могу устать, неся Того, кто носит меня на своих руках?

После полудня настоятель пригласил к себе министрантов. Они могли вволю наесться в саду смородины и черешни.

– Здорово мы повеселились, – признался Франсуа Пертинан по возвращении домой. – Отец Жан играл с нами в прятки. У меня аж живот болит, столько я съел черешни и смородины.

– Я всегда говорил, что он умеет ладить с детьми, – сказал хозяин «Серебряной розы», играя в карты со своими постоянными клиентами. – Чтобы он еще на амвоне так не кипятился.

– Да, да. Вам, трактирщикам, достается немало, – язвительно заметил Перру. – В последний раз он назвал трактиры дьявольскими мастерскими и школами Люцифера.

– Он хочет нас по миру пустить, – бормотал Пертинан, разозлившись. – Нам, трактирщикам, с голоду умирать, что ли?

В этот самый момент Антуан Манди говорил отцу Вианнею:

– Видите, отец, дела в Арсе пошли уже лучше. Доставляете вы работы своему Граппину, и мне кажется, ему уже не до смеха.

– Я убежден, что у каждой деревни и города есть не только свой ангел-хранитель, но и свой дьявол. К Арсу, как мне кажется, прицепился наихудший из всех адских духов.


***

То лето принесло отцу Жану большое горе. Восьмого июля его вызвали к постели умирающего отца, и Матье Вианней закрыл глаза под благословляющим жестом сына.

Отец Жан не остался погостить в родном доме, и на следующий же день после похорон попрощался с братом Франсуа, у которого уже был крепкий, здоровый сынок, распрощался и с остальными членами семьи и родственниками и отправился обратно в свой приход.

С тех пор он каждый раз вспоминал в литургической молитве «Memento» о своих дорогих родителях, чей пример любви к Богу всегда стоял у него перед глазами.

Год постепенно приближался к концу. Настоятель Арса героически переносил различные жертвы и умерщвления плоти, а было время, когда он пробовал питаться одними овощами и травами, но вынужден был признать, что ему следует вернуться к картошке. Такая сильная требовательность к себе не могла не привести к печальным последствиям.

Зимой здоровье священника все больше ухудшалось и не переставало беспокоить добрых прихожан. В конце концов, настоятель заболел. Высокая температура целыми ночами не давала ему заснуть и отдохнуть на убогой постели. Вдобавок ко всему, его схватила рожа и ревматизм, и потому он вынужден был перебраться из подвала. Но вместо того чтобы вернуться в спальню, он перенес свою постель на чердак и устроился на полу, положив под голову полено.

Задолго до рассвета он вставал со своей убогой подстилки, зажигал лампу и шел в храм, где, стоя на коленях перед дарохранительницей, проводил остаток ночи.

Старый настоятель Мизерье очень беспокоился по поводу ухудшения здоровья отца Жана. Видя, что его замечания не имеют никакого результата, он пошел к декану в Треву, который в свою очередь передал дело епископу.

– Он совсем испортит себе здоровье, – писал священник управляющему епархией. – Может, он и святой, но рассудительности у него не больше, чем у ребенка.

– Вы правы, – писал в ответ отец Курбон. – У меня создается впечатление, что Арс не заслуживает такого настоятеля. Поэтому я поищу для него другое место.

Незадолго перед Пасхой отец Вианней получил новое назначение в Саль в департаменте Божоле. Чистый воздух этой деревни, построенной на склоне холма, должен был вернуть больному силы.

– Да будет воля Божья! – вздохнул настоятель Арса и сразу начал готовиться к переезду, даже не попрощавшись с прихожанами.

Когда два министранта, Антуан Сенье и Франсуа Пертинан, выходили утром из ризницы, они увидели, как несколько человек из соседней деревни грузили на телегу вещи настоятеля.

– Что это значит?

– Сейчас увидите, – ответил один из них. – Ваш настоятель уезжает отсюда.

– Уезжает? Но куда?

– В Саль, около Божоле. Вы ему причинили столько неприятностей, что он в Арсе больше оставаться не может.

Они одним прыжком вернулись в ризницу, где священник прятал в шкаф литургические облачения.

– Вы уезжаете? – спросили они недоуменно.

– Да. Меня назначили в другой приход, – ответил отец Вианней, улыбаясь.

– Мы этого не допустим, – решительно воскликнул сын трактирщика.

– В Лионе вашего мнения спрашивать не будут. Я должен слушаться, вы тоже должны быть послушны приказу. Наверняка вместо меня вы получите лучшего настоятеля.

– Лучшего не существует, – запротестовал Антуан. – Посмотрим, удастся ли вам уехать.

– Сейчас увидите. Думаю, что мое старье уже закончили грузить.

– Мы распряжем лошадей, – крикнул Пертинан.

– Успокойся. Твой отец будет очень рад моему отъезду, как и большинство людей в Арсе.

Оба министранта выбежали из ризницы, чтобы поднять тревогу во всей деревне. Но когда они вернулись с мсье Манди и некоторыми другими мужчинами, за которыми им пришлось бегать на поле, настоятеля и телеги уже не было.

– Чтоб эта телега перевернулась вместе с лошадьми! – не очень красиво пожелал Антуан Сенье.

Узнав об отъезде настоятеля, вся деревня вскипела. Мужчины и женщины собирались группками на улице, и на лицах у многих из них было написано недоумение. Хозяин «Муравья» пытался убеждать, что хорошо, что так случилось, и что отъезд настоятеля вернет, наконец, деревне спокойствие. Но люди быстро закрыли ему рот, заявив, что настоятель был прав, ругая трактиры, где происходили неприличные вещи, а особенно в «Муравье».

Трактирщик возмущался, и ссора непременно перешла бы в драку, если бы не вмешался мсье Манди, призывая людей к благоразумию. Впрочем, казалось, все вдруг начали сожалеть об отъезде отца Вианнея. Многие теперь раскаивались, что прежде бурно выступали против него, и уже не выносили, когда кто-то говорил о нем плохо. Дети, особенно те, кто готовился к Первому Причастию, плакали. Катрин Лассань громко рыдала, даже сердце сжималось при одном ее виде.

В усадьбе тоже воцарилось недоумение, когда глава коммуны сообщил об отъезде настоятеля.

– Нужно немедленно ехать в Лион, – решила помещица. Она сразу же велела запрягать лошадей и взяла с собой в повозку мсье Манди и советника Мишеля Синье.

Целый день Арс гудел, словно улей. Повсюду шло обсуждение этого события. В трактирах в адрес уехавшего священника было послано еще не одно ругательство. Однако публично выступать против него не смели даже самые горячие головы, и посетители покидали трактиры раньше обычного.

Но шумнее всех вели себя министранты. Они хотели вернуть своего доброго священника и угрожали устроить голодовку. Курии в Лионе придется уступить.

Вечером Антуан Синье и Франсуа Пертинан грустно слонялись по деревне, как вдруг услышали на дороге скрип телеги.

– Ведь это же... – произнес, сжимая приятеля за плечо, Франсуа, – это...

– Конечно, это подвода, что перевозила отца Жана, – радостно воскликнул Антуан. И сбросив лапти, они оба кинулись ей навстречу.

– Это они! – крикнул малыш Синье, увидев отца Вианнея, сидящего подле возчика.

– Да, это я. Вам придется терпеть меня в Арсе еще два или три дня. Паромщик не хотел перевезти телегу.

– Паромщик – мудрейший человек на земле, – воскликнул Франсуа ликующе. Тем временем другие мальчики присоединились к первым, так что их образовалась целая куча, и они, прыгая и танцуя, проводили священника домой.

Оказалось, что вода в Соне поднялась настолько, что паромщик не согласился переправить телегу на другой берег.

Мальчишки с радостью взялись разгружать подводу и заносить вещи назад в приходской дом. Потом они побежали в храм и ударили в колокол.

Вскоре весь приход собрался вокруг настоятеля, стоявшего на коленях перед алтарем. Поэтому он решил подняться на амвон и рассказать о том, что произошло.

– А теперь давайте вместе прочтем вечерние молитвы, – сказал он, окончив рассказ.

В ризнице Антуан Синье поведал священнику о том, что его отец с мсье Манди и помещицей поехали в Лион.

– Мы не хотим, чтобы вы уезжали.

– Они ничего не добьются, – вздохнул священник, который во время пути понял, как сильно он полюбил свой приход.

На следующее утро мсье Манди пришел к настоятелю домой и сообщил, что управляющий епархией аннулировал перевод отца Вианнея в Саль.

– Он может оставаться в Арсе, сколько захочет, сказал он нам. Он только потребовал, чтобы мы исполнили одно обещание.

– Какое?

– Впредь следить за тем, чтобы вы лучше заботились о своем здоровье. Больные священники, сказал он, не могут служить епархии.

– Да. Думаю, в некоторых вещах мне придется изменить свой образ жизни, – ответил отец Вианней, вздыхая.

– При случае, – сказал мсье Манди, пожимая руку священника, – вы могли убедиться, как сильно ваша паства любит вас. Абсолютное большинство прихожан искренне сожалели о вашем отъезде. С этого момента многое в Арсе изменится, вот увидите.

И действительно, священник чувствовал, что доверие прихожан к нему все возрастает. Чтобы крепче связать своего пастыря с деревней, люди тайно начали добиваться того, чтобы Арс стал независимым приходом. С согласия помещицы и ее брата мсье Манди составил соответствующую просьбу в архиепископскую курию и королю Людовику XVIII следующего содержания: «Жители Арса, – писал он, – с заботой о вере, добрых нравах и религиозности просят о священнике, гарантируя ему содержание. Нынешний священнослужитель – человек необычайно добродетельный и уже многое сделал для коммуны и всей окрестности. К несчастью, это добро может быть разрушено, если этот пастырь будет переведен из нашего прихода. По этой причине нижеподписавшиеся горячо просят об образовании самостоятельного прихода в нашей коммуне».

20 июля 1821 года это прошение было принято, и силой королевского указа в Арсе был создан свой приход.

Это был воистину счастливый день. Ангел-Хранитель Арса торжествовал над сатаной. Однако Граппин более решительно, чем когда-либо, был настроен продолжать борьбу за эту деревню.



НАЗАД     К ОГЛАВЛЕНИЮ     ВПЕРЕД