Cайт, посвященный святому Иоанну Марии Вианнею Cайт, посвященный святому Иоанну Марии Вианнею

НА ГЛАВНУЮ БИБЛИОТЕКА ССЫЛКИ


Вильгельм Хюнерманн

ПОБЕДИВШИЙ ДЬЯВОЛА


НАЗАД     К ОГЛАВЛЕНИЮ     ВПЕРЕД



Дьявол злится (1823-1824)

Морозным декабрьским утром 1823 года отец Жан-Мария Вианней стоял на коленях в боковой часовне, которую недавно построил в честь своего покровителя по миропомазанию. С собой у него была дорожная сума, поскольку прямо отсюда он отправлялся в Монмерль, чтобы помогать там в проведении приходской миссии. На это время в Арсе его должен был заменить священник из Савинье.

Отец Жан не отрывал взгляда от образа Предтечи Христа, над которым виднелась сделанная золотыми буквами надпись: «Его голова стала платой за танец». Он тоже, бедный настоятель из Арса, уже не раз едва не лишился головы из-за любви прихожан к танцам. Пять лет, минувшие с момента его прибытия в эту деревню, не принесли значительных перемен к лучшему в этом отношении. Однако сегодня другие заботы побудили его с детской простотой открыть свое сердце перед святым покровителем.

– Ты, наверно, улыбаешься в небесной славе, ты, наверно, любуешься прекрасной часовенкой, которую я тебе построил. Но, похоже, ты не отдаешь себе отчета в том, что до сих пор я заплатил лишь каменщику и маляру, а твой алтарь, увы, еще не оплачен. И бедный настоятель Арса должен избегать встречи со столяром, который этот алтарь сделал, как разбойник избегает встречи с жандармами. Ведь это ты сказал, что каждая гора и холм понизятся, а каждый дол наполнится. Ведь ты запросто мог бы помочь мне понизить гору моих забот и наполнить дол моих долгов. Разве не стыдно так царствовать с алтаря, за который столяр не получил ни одного франка? Помоги мне, а я буду благодарен тебе до конца своей жизни.

Но святой, казалось, продолжал улыбаться, не очень-то обращая внимание на трудности своего благочестивого почитателя. Наконец священник, тяжело вздыхая, поднялся и вышел из храма. В дверях он встретил Катрин Лассань, к тому времени уже ставшей красивой взрослой девушкой.

– Дитя мое, ты должна сменить меня у алтаря святого Иоанна Крестителя. У меня из-за него столько проблем.

– Я знаю. Столяр ругается на вас во всех трактирах из-за того, что не получил платы за работу. Я буду молиться вместе с вами.

– Молись, молись, дитя мое! А пока оставайся с Богом. Я вернусь через десять дней.

И с озабоченным выражением лица он отправился в путь. С гор дул морозный, ледяной ветер. Священнику, не имевшему пальто, стало очень холодно, но он был настолько поглощен мыслями, что не обращал на это внимания.

Очевидно, многое в приходе изменилось к лучшему. Трактирщики жаловались, что их заведения все больше пустели. Уже почти ни в одном доме не работали в воскресенье. Все больше мужчин записывалось в Братство Святой Евхаристии, женщины и девушки дружно вступали в Братство Святого Розария. А самое главное, люди стали участвовать в святой Мессе. Много людей приходило и на вечерние молитвы, которые отец Вианней читал вместе с прихожанами.

Но танцы, танцы – с ними было по-прежнему! Ни проповеди, ни молитвы, ни даже суровые умерщвления, каким он себя подвергал, казалось, не приносили никакого результата. Танцы были последним козырем, который Граппин держал в своих грязных дьявольских лапах.

Жители Арса с усмешкой читали надпись на своде часовни и продолжали танцевать.

– Ну, Граппин, я все равно не уступлю. Не уступлю, пока демон танцев не покинет Арс. Лишь бы только столяр не заставил меня танцевать иначе!

Бедный настоятель знал, что этот человек, плохо относившийся к религии, наговаривал на него в трактирах и угрожал подать жалобу в епископальный суд. Он должен ему пятьдесят франков. Но где их взять? Конечно, брат Франсуа после смерти отца присылает ему, как часть наследства, триста франков в год. Но эта сумма вместе со скромным жалованием настоятеля уже была отдана на оплату работы каменщика. Что будет? Деньги наверняка не свалятся с неба.

Тем временем начался снег, и такой сильный, что дороги не было видно и на шаг. Отец Вианней с трудом продвигался вперед, спотыкаясь о камни и груды замерзшей земли. Погруженный в свои размышления, он не обращал внимания на дорогу, и, видимо, поэтому свернул с правильного пути. Он уже не знал, где находится. Чтобы сократить путь, он хотел пройти напрямик, через поля, и вот теперь он шел вслепую по распаханной земле.

– Мой святой Ангел-Хранитель, поспеши мне на помощь, – горячо повторял священник. Но проходили часы, и он начал опасаться, не ходит ли он по кругу. День уже начал склоняться к закату. Вот-вот стемнеет, и дороги вообще не будет видно.

Его уже давно ждут в Монмерле, а он даже не знает, в какую сторону ему нужно идти. Отец Вианней подумал о святом Франсуа Режи, тоже когда-то потерявшемся в снежной буре, и всей душой начал призывать его на помощь.

Тем временем исчезло последнее сияние дня. На черном небе не светила ни одна звездочка. Вдали он услышал звон колоколов и старался идти в том направлении. Наконец он почувствовал под ногами тропинку и решил идти по ней дальше.

Но вскоре у него потемнело в глазах, он сделал еще несколько неуверенных шагов, споткнулся, поднялся, снова споткнулся и рухнул во весь рост на землю, совершенно обессилевший. Он потерял сознание, и вскоре его засыпал снег.

Придя в себя, отец Жан обнаружил, что лежит в чьей-то кровати. Возле него стоял настоятель Монмерля и говорил:

– Хорошенькие же подарочки вы нам подкидываете, мой дорогой друг! Если бы люди не нашли вас случайно под снегом, мы бы сейчас пели «Requiem» за упокой вашей души.

– Это святой Франсуа Режи пришел мне на помощь, – простонал отец Вианней. – Я в приходском доме?

– Нет, отец, там все комнаты заняты. Вас приняла почтенная мадам Мондезер, на улице Минимитов. Она о вас позаботится. Понятное дело, нам придется проводить миссию без вас. Но вот и ваша сиделка.

Старая женщина вошла озабоченная, но как только она увидела, что ее гость пришел в себя, ее лицо тотчас же осветила улыбка.

– Я сейчас заварю сирени. Она вызовет обильный пот и поставит вас на ноги.

Местный настоятель вернулся к своим срочным делам. А когда добрая старушка вошла со своим наваром, священник уже спал глубоким сном. Будить его она не захотела.

Каким же было удивление настоятеля Монтмерля, когда на следующее утро он увидел, как в храм вошел отец Вианней и, как ни в чем не бывало, спросил, что он должен делать.

– Я знаю, что опоздал на целый час, но почтенная мадам Мондезер меня не разбудила.

– Вам бы следовало оставаться в постели. Еще, чего доброго, заболеете хуже прежнего.

– Ничего подобного! Я хочу служить святую Мессу, произнести проповедь и исповедовать, – с улыбкой ответил отец Вианней. – Не беспокойтесь обо мне, прошу вас.

По деревне быстро разнеслось известие о том, что настоятеля из Арса нашли полузамерзшим в снегу. Прихожане с необычайным волнением слушали проповеди этого мужественного священника, чья речь была исполнена огня и силы. Когда он говорил, храм всегда была заполнен, а люди даже не смели дышать, ловя каждое его слово.

– Удивительно, – сказал в приходском доме один из миссионеров. – Он говорит просто как ребенок. Если бы кто-то из нас говорил те же самые слова, они наверняка не имели бы такого воздействия. Его же все – и мужчины, и женщины – слушают затаив дыхание, а многие даже со слезами на глазах.

– Потому что он святой, – ответил отец декан из Треву. – В моем приходе его принимали точно так же.

– Но почему он не ест вместе с нами? – спросил кто-то из священников.

– Им занимается мадам Мондезер, – ответил настоятель Монмерля.

В свою очередь мадам Мондезер была уверена, что ее гость ест в доме священника, потому что у нее он появлялся лишь на несколько минут около полудня, а потом сразу уходил. Ее только удивило, что отец Вианней в первый же день попросил ее приготовить ему горшок картошки.

Во время последних дней миссии настоятель Арса до поздней ночи оставался в исповедальне, потому что почти весь приход хотел исповедоваться именно у этого благочестивого священника.

– Когда наш сосед из Арса приходит на миссию, мы остаемся без работы, – заметил отец декан из Треву. Несмотря на это, некоторые священники не могли избавиться от своего рода ревности и относились к отцу Жану без особого радушия.

Однако настоятель Монмерля был очень доволен и при прощании очень сердечно благодарил отца Вианнея.

– К сожалению, я не могу вам дать никакой платы, ведь мой приход очень бедный. Но у меня есть очень хорошие штаны из красивого вельвета. Мне они немного тесны, а вам будут как раз в пору.

Отец Жан принял подарок нерешительно, но все же надел новые штаны, а свои, совсем вытертые, вложил в суму. В своей глубокой скромности он не дал знать, что вместо штанов предпочел бы несколько франков.

Настоятель Монмерля пошел на улицу Минимитов, чтобы поблагодарить почтенную мадам Мондезер за то, что оказала отцу Вианнею радушный прием.

– Вы, должно быть, хорошо его кормили, раз он ни разу не поел вместе с нами.

– Как это? Ведь он и у меня не ел. Он попросил только горшок картошки, – удивленно ответила женщина. – Но... я совсем забыла об этом горшке.

Она пошла в гостиную и нашла за печкой пустой горшок.

– О Боже! Так он все это время питался только картошкой, – воскликнула она, падая на стул.

Примерно в то же самое время отец Вианней встретил на дороге замерзшего бродягу. И штаны настоятеля Монмерля постигла та же участь, что и штаны, подаренные несколько лет назад купцом из Лиона, мсье Жарико. Он снял их за кустами и вместо них надел свои старые вытертые штаны, а бродяга надел на себя прекрасный лионский вельвет. Священник подумал тогда о словах, произнесенных Предтечей Христа на берегу Иордана: У кого две одежды, пусть отдаст одну тому, у кого нет ни одной.

– То же касается и штанов, – улыбаясь, сказал сам себе отец Вианней. – Но взамен этого, великий святой Иоанн Креститель, ты помоги мне заплатить столяру.

Увидев покрытые снегом крыши домов и церковных башен Арса, бедный священник тяжело вздохнул. А вдруг возле приходского дома стоит столяр со счетом? Но едва он сделал несколько шагов по деревенской улице, как к нему подошла какая-то по-местному одетая незнакомка и спросила:

– Вы настоятель Арса?

– Да, это я, – ответил отец Вианней, и к его огромному удивлению, женщина вынула из сумки конверт и сказала:

– Возьмите это для какой-нибудь благой цели.

Не успел бедный священник произнести и пару слов благодарности, как дама села в ожидавшую ее на обочине повозку и уехала. Открыв конверт, он увидел, что в нем было шесть стофранковых банкнот.

– О Боже! Как быстро пришла помощь... – вымолвил он и, не медля ни минуты, побежал в храм, чтобы поблагодарить своего покровителя.

Столяр был очень доволен, когда настоятель отсчитал ему всю причитавшуюся за работу сумму.

– Но, отец Жан, не было необходимости так спешить. Я прекрасно знал, что могу на вас рассчитывать.

– Мне кажется, до этого я слышал иную песню, – ответил настоятель с улыбкой. – Но смотрите, не спустите все это в трактире.

– Не волнуйтесь. Мне семь ртов кормить надо.

– Тем более мне жаль, что я не мог заплатить вам раньше. Тем временем в голове священника зрели новые планы. До сих пор в деревне не было школы в подлинном значении этого слова. Только зимой здесь был какой-то учитель, учивший вместе девочек и мальчиков читать, писать и считать. Заботливому отцу Жану очень не нравилось это общее обучение. Кроме того, девочкам нужны знания иного рода, чтобы когда-то они смогли стать хорошими хозяйками.

– Я должен основать школу для девочек, – решил настоятель, и сразу же взялся за поиски соответствующего помещения. Он нашел его непосредственно по соседству с храмом. Не было только денег, чтобы купить его.

– Катрин, – одним весенним утром 1824 года обратился он к молодой мадемуазель Лассань, – ты опять должна молиться вместе со мной: у меня есть новая задумка.

Девушка пообещала свою помощь в молитве, но с подлинно женским любопытством начала выспрашивать, в чем это задумка состоит.

– Я хочу купить дом, чтобы основать в нем школу для девочек. Ты будешь в ней первой учительницей.

– Я – учительницей? – удивленно воскликнула Катрин и до слез рассмеялась.

– Что в этом смешного? – спросил настоятель, хмуря брови.

– Но ведь я едва умею писать. Мы не многому успели научиться с нашим учителем за зиму.

– Ты еще научишься всему, что необходимо. После Пасхи пойдешь к сестрам-иосифиткам в Фарен. Эти добрые монахини научат тебя всему, что нужно для школы. Ты получишь соответствующие знания, вернешься в Арс и будешь учительницей. Не могу обещать тебе жалования, но о необходимых затратах я позабочусь.

– Мы бедные, и папа не сможет платить за учебу.

– Я беру это на себя. Но, может, ты знаешь еще одну девушку, которая бы согласилась на мой план?

– Бенедикта Ларде, – ответила Катрин, не раздумывая.

– Действительно. Ты права. Я поговорю с ней.

В конце концов обе девушки направились в Фарен, где сестры-иосифитки занялись их образованием. А отец Жан начал сбор пожертвований. Граф де Гаре дал ему значительную сумму. Мсье Манди, Флери Трев, Мишель Синье и другие прихожане доложили свою часть. Мсье Жарико и некоторые другие благотворители из Лиона тоже ответили на его просьбу. И так была собрана большая часть необходимой для покупки дома суммы. Несмотря на это, не хватало еще довольно много.

В один теплый октябрьский день к отцу Жану приехал брат Франсуа.

– Я принес тебе твою часть, – сказал он, вынимая из кармана мошну. – Урожай в этом году был хороший, а кроме того, мы смогли выгодно продать вино с 1822 года. Поэтому, если хочешь, я могу заплатить тебе за два года вперед.

– Думаю, мне это будет весьма на руку, – ответил отец Жан, сияя от радости.

– Можно подумать, что и ты горе мыкаешь, – сказал Франсуа с недоверием.

– А что ты думаешь? Бедному деревенскому настоятелю всегда нужны деньги.

И Франсуа выложил на стол девятьсот франков.

– Но смотри, сильно деньги не трать, – добавил он, смеясь, – потому что в следующие два года ты ничего не получишь...

Конечно, священник заверил брата, что он бережливо распорядится деньгами. Но как только Франсуа ушел, отец Жан сразу же побежал к старику Лакоту, которому принадлежал дом возле храма, и выложил необходимую сумму.

В день святого Мартина отец Вианней открыл школу. Катрин Лассань и Бенедикта Ларде по возвращении из Фарен поселились в новооткрытом доме. К ним присоединилась и Жанна-Мария Шаней, молодая девушка из Жассана, которая должна была учить девочек рукоделию и заботиться о материальном обеспечении остальных двух учительниц.

Было бы только что в горшок положить! Но на кухне и в кладовой было хоть шаром покати. И все три девушки наверняка умерли бы с голоду, если бы над ними не сжалились матери и другие добрые люди.

Жители Арса охотно посылали в школу своих дочерей. Были там и ученицы из соседних деревень. Вскоре пришлось устроить спальню для шестнадцати девочек, которые приехали из отдаленных окрестностей и потому были вынуждены жить на месте.

Это был источник расходов для бедной кухарки. Ведь настоятель не хотел требовать от своих подопечных платы ни за обучение, ни за содержание. Он ограничивался лишь тем, что родители или благотворители давали ему добровольно.

– Я назвал этот дом «Домом Провидения», а значит, Господь Бог будет заботиться о самом необходимом.

И действительно, ни одна девочка не голодала. Однако всем трем учительницам часто приходилось ломать голову над тем, что завтра подать своим воспитанницам.

Каждый день около полудня отец Жан приходил в школу. Он радовался хорошему аппетиту девочек, восхищался их трудолюбием, внимательно просматривал выполненные ими работы.

Все в «Доме Провидения» шло прекрасно, так что отец настоятель мог сказать, что он хорошенько досадил Граппину.

И ответа не пришлось долго ждать.

Вдова Ренар, жившая недалеко от дома священника, однажды ночью проснулась в ужасе. Ее разбудил какой-то страшный шум.

– Это в приходском доме... – сказала ее дочь, которую грохот тоже разбудил. – Как будто отец Жан мебель разбивает, – добавила она испуганно.

– Он, наверно, с ума сошел.

Кузнец Пикар тоже проснулся от этих странных звуков. Он прибежал вместе с сыном, шестнадцатилетним подростком, и постучал в дверь приходского дома.

– В доме, наверное, воры... – предположил мальчик, вооруженный тяжелым молотом. Тем временем шум исчез и через какое-то время в дверях показался настоятель с фонарем в руке. Лицо его было еще бледнее обычного, но он спокойно сказал:

– Дорогие мои, не беспокойтесь. Это Граппин сегодня наделал немного больше шума, чем обычно. С какого-то времени он любит попроказничать у меня дома.

– Граппин? – недоуменно спросил кузнец.

– Да, Граппин, дьявол. Мне кажется, он разъярился из-за «Дома Провидения». Но ступайте спокойно домой. Он мне ничего не может сделать, только немного не дает спать.

Они ушли, качая головами.

Наутро об этом странном происшествии говорила вся деревня.

– Из этого ясно видно, что наш настоятель сумасшедший, – смеялся хозяин «Муравья». – Сам буйствует, а утверждает, что это дьявол. Я всегда говорил, что давно пора отправить его в сумасшедший дом.

Многие клиенты трактира были того же мнения. Даже из тех, кто был хорошо расположен к священнику, многие не могли поверить в такую фантасмагорию. Несколько юношей шутки ради согласились устроить засаду у отца настоятеля и раскрыть загадочное явление. Они думали, что это люди, которые плохо относились к отцу Вианнею, отыгрываются на нем таким подлым образом.

– Уж мы их схватим, – грозился помощник колесника, Андре Вершер, порядочный восемнадцатилетний парень. Он вооружился ружьем и пришел провести ночь в доме священника.

Часы на башне пробили час пополуночи, когда вдруг что-то разбудило его. Он услышал такой шум, точно дюжина повозок галопом проносились по дому. В тот самый момент ему показалось, что он слышит удары палкой по входным дверям. Андре выпрыгнул в окно, посмотрел снаружи, но ничего подозрительного не увидел. Адский шум продолжался четверть часа, но причину его найти было невозможно.

Юноша чувствовал, что ноги его слабнут, а руки дрожат. Вдруг в комнату вошел с лампой в руке отец Вианней и спокойно спросил:

– Ты слышал, Андре?

– Надо быть совсем глухим, чтобы такое не услышать, – заикаясь, пробормотал юноша.

– Тебе страшно?

– Мне... н-нет..., нет. Мне не страшно. Только что-то ноги не слушаются. Сейчас рухнет весь дом.

Действительно, дом трясся, как при землетрясении.

– Это Граппин, – сказал настоятель с улыбкой.

Вдруг шум прекратился также внезапно, как и начался.

– Можно снова ложиться спать. В эту ночь он нам больше мешать не будет.

Колесник слышал, как отец Вианней ушел в соседнюю комнату, а затем послышались его шаги по лестнице. Он выглянул через окно и увидел, что священник шел в храм. Для настоятеля Арса начинался новый день.

– Я сыт всей этой историей по горло, – признался позднее Андре Вершер. – Я больше с дьяволом дела иметь не хочу.

С этой поры люди были все больше склонны верить, что в доме священника дьявол действительно давал выход своему гневу. Настоятель нашел двух других часовых, и они дежурили в доме вместе. Матье, старший сын главы коммуны, рослый и крепкий парень, пришел на ночное дежурство со своим приятелем Жаном Котоном, сыном помещичьего садовника, но их сну ничто не помешало. Так они провели в доме священника двенадцать ночей, но ничего подозрительного не слышали.

Но бедному священнику, который спал уже не на чердаке, а сделал себе постель из соломы и хвороста в соседней комнате, казалось, что возле его убогого ложа буйствовал целый полк казаков.

– Вы ничего не слышали? – спросил он парней наутро.

– Нет, совсем ничего. Может, это у вас нервы шалят. А может, этот Граппин, боясь наших кулаков, делает так, что его можете слышать только вы, – ответил Матье Манди. – Очень жаль, – добавил он, показывая свои сильные бицепсы. – Я бы так хотел задать ему взбучку.

Но вскоре сатана прибегнул к еще худшим методам, чем безобидный шум в спальне бедного священника.



НАЗАД     К ОГЛАВЛЕНИЮ     ВПЕРЕД