Cайт, посвященный святому Иоанну Марии Вианнею Cайт, посвященный святому Иоанну Марии Вианнею

НА ГЛАВНУЮ БИБЛИОТЕКА ССЫЛКИ


Вильгельм Хюнерманн

ПОБЕДИВШИЙ ДЬЯВОЛА


НАЗАД     К ОГЛАВЛЕНИЮ     ВПЕРЕД



Помощник каменщика (1828-1830)

Был прекрасный, солнечный весенний день. Возле храма остановился дилижанс, курсирующий между Треву и Арсом. Франсуа Пертинан, самый старший сын бывшего трактирщика, соскочил с козел и открыл двери кареты, а его десятилетний брат, Жан, еще раз весело подал сигнал о прибытии. Потом он подскочил к двери дилижанса, чтобы помочь шестнадцати пассажирам высадиться и, вместе с тем, чтобы получить от того или иного по пару сантимов чаевых.

Люди, высадившиеся теперь из кареты с онемевшими после долгой дороги конечностями, были очень разные. Среди них были крестьяне из Оверня, в лаптях и длинных, ниже колен блузах; были мещане из Треву, в высоких, с широкими полями шляпах и пестрых сюртуках; были дамы, одетые в модные пелерины с тесемками; был близорукий журналист с моноклем и какой-то священник в сутане.

– Где он? – спрашивали все маленького Пертинана, любопытно оглядываясь по сторонам.

– Он наверняка в храме, – решил священник, который, казалось, приехал в Арс не впервые.

– Сейчас мы его найдем, – уверил Пертинан. – Ступайте за мной!

Удивительно, но он велел всей группе идти за ним, не останавливаясь ни возле храма, ни перед приходским домом, а привел их к зданию, находившемуся за храмом.

– Он, наверное, в «Доме Провидения», – снова предположил священник. – Он учит детей катехизису. Может, нам удастся послушать его под окнами. Но они прошли даже школу и остановились только перед каким-то зданием, еще даже стены которого не были до конца построены. Несколько молодых парней бегали по подмостям, подавая каменщикам кирпичи.

– Это новое здание «Дома Провидения», – объяснил Жан Пертинан. – Старое здание стало слишком тесным, когда начали принимать сирот.

– Но где он? Где он? – нетерпеливо спрашивала какая-то деревенская женщина.

– Нужно только открыть глаза, – сказал мальчишка и расхохотался. – Ведь он стоит прямо перед вами.

– Это настоятель Арса? – оторопела женщина, удивленно глядя на мужчину, смешивавшего песок с известью. На нем был длинный голубой фартук, надетый, как она только теперь заметила, поверх сутаны.

– Вы ищите настоятеля, а находите помощника каменщика, – заметил отец Вианней, вытирая с лица брызги кладочного раствора.

– Вы работаете помощником каменщика? – воскликнул журналист, размахивая записной книжкой.

– А что поделаешь? – ответил священник. – В мое отсутствие эти бездельники не хотят работать.

– Ничего подобного! – защищался министрант Огюст Трев, работавший на подмостях.

– Правда ли, что вы едите только холодную картошку? – спросил журналист, строча в записной книжке.

– Нет, это неправда, – буркнул в ответ настоятель.

На самом деле с некоторого времени он питался в «Доме Провидения», где энергичная кухарка, Жанна Шаней, заставляла его есть более питательную пищу. Кроме того, по категорическому приказанию епископа он ежедневно выпивал стакан молока.

– А это правда, что вы обходитесь без сна? – продолжал расспрашивать журналист.

– Это тоже неправда. Я сплю каждую ночь, если только мне позволяют заснуть.

– А кто вам не дает заснуть?

– Гралпин, – воскликнул Огюст Трев, доливая в раствор воду.

– Кто?

– Дьявол. Он появляется в приходском доме.

– Осторожно, Огюст, – прервал его священник. – Ты льешь мне на ноги.

Карандаш журналиста живо бегал по бумаге.

– Безумно интересно! – заметил репортер с улыбкой. – Явления дьявола в расцвете девятнадцатого века! Отец настоятель, говорят еще, что вы совершаете чудеса. Могу ли я поинтересоваться, как это происходит?

– Конечно, – ответил священник.

– Так значит, вы действительно совершаете чудеса?

– Нет. Я только сказал, что вы можете спрашивать, – ответил отец Вианней, многозначительно улыбаясь. – Если бы я мог творить чудеса, мне бы не пришлось размешивать здесь раствор. Я бы мог спокойно пойти домой.

– Да, он совершает чудеса, – сказал Франсуа Пертинан, возвращаясь с пустым ведром. – Вы можете пойти в «Дом Провидения» и спросить у Катрин Лассань.

– Прошу вас, – сказал настоятель, обращаясь к паломникам, смотревшим на него с изумлением. – Идите в храм. Если вы хотите исповедоваться, то я сейчас приду.

Пораженные увиденным и услышанным, путники неуверенно направились в храм.

– Я не так представлял себе святого настоятеля, – признался один мещанин. – Выглядит он совершенно обыкновенно и работает помощником каменщика.

– Вот это да! Ну и хитрец! – прервал его крестьянин. – Как быстро он отделался от журналиста! Это мне больше всего понравилось.

– Как мне кажется, для святого он слишком саркастичен, – вмешалась горожанка.

– Действительно, хороших манер ему не хватает.

– Хорошие манеры у святых найдешь не часто, – ответил священник, чувствуя себя обязанным оправдать своего собрата.

Пока остальные паломники осматривали храм, журналист появился в «Доме Провидения».

– Вы хотите увидеть чудеса? – спросила Катрин Лассань с улыбкой. – Но он сам одно большое чудо. Правда, нет ничего чудеснее нашего настоятеля.

– А мне он показался совершенно обычным человеком, – сказал журналист. – Совершил ли он когда-либо что-нибудь такое, чему нельзя дать естественное объяснение?

– Конечно. Было время, когда мы с трудом могли накормить столько голодных ртов. Однажды у нас кончились все запасы, и мы сообщили о своей беде отцу настоятелю. Тогда он посоветовал нам залезть на чердак и подмести все остатки зерна. Кухарка ответила, что уже совсем ничего нет. Однако когда по его категорическому настоянию она все-таки пошла на чердак и открыла дверь, то увидела огромную кучу золотистого зерна.

– Наверняка он велел кому-нибудь тайком это зерно принести, – недоверчиво предположил репортер.

– Нет, – ответила Катрин. – Это невозможно сделать так, чтобы никто из нас не заметил. Кроме того, он не позволял нам верить, что случилось чудо.

– Сколько детей в вашем Доме? – продолжал расспрашивать журналист.

– Не знаю.

– Как это, вы не знаете?

– Нет, я действительно не знаю. Господь Бог знает, и этого достаточно.

– А если кто-то убежит?

– О, мы всех слишком хорошо знаем, чтобы не заметить этого сразу же.

– Безумно интересно! – удивлялся журналист, строча в записной книжке.

Ушел он, задумчиво качая головой.

Тем временем отец Вианней снял фартук и пошел в храм. Он долго стоял на коленях на ступеньках большого алтаря, не отрывая глаз от дарохранительницы, а затем сел в исповедальне в часовне святого Иоанна Крестителя.

Он выслушал исповедь крестьянина, напомнив ему, что он не покаялся в том, что разбавлял водой молоко и вино. Крестьянин признался во всем и с раскаянием исповедал свои прегрешения против добродетели справедливости.

Слишком модно одетой даме настоятель заявил: «Спасай душу, ведь она плавится в светскости. Какое горе потерять душу, за которую Господь Иисус заплатил такую великую цену!»

Священник жаловался, что плоды его труда ничтожны, хотя он не жалел сил на амвоне.

– Да, друг мой, вы говорите проповеди. Но молитесь ли вы вместе с тем? Поститесь ли вы? Прибегаете ли к самобичеванию? Если вы до сих пор этого не делали, как вы можете жаловаться на свой приход?

Господин из города, которого в Арс привело лишь любопытство, стал возле кропильницы и тоскливо осматривал церковь. Он аж подпрыгнул, когда отец Вианней, выйдя из исповедальни, подошел к нему и спросил:

– Давно ли вы, друг мой, не приступали к исповеди?

– Лет тридцать, кажется, – ответил он, немного смутившись.

– Да, ровно тридцать три года тому назад вы приняли первое святое Причастие в швейном цеху в Лионе.

– Действительно, так и было, – промолвил путник, бледнея.

– Так идите со мной и исповедуйтесь.

– Но ведь я не готов. А кроме того... я не верю.

– Вы обретете веру, когда исповедуетесь.

Несколько минут спустя этот человек уже стоял на коленях перед решеткой исповедальни. Исповедь продолжалась двадцать минут. Отошел он с чувством несказанного мира. Потом он преклонил колени перед алтарем и поблагодарил Бога за то, что Он изменил его сердце.

Через несколько часов путники заняли свои места в дилижансе и отправились в обратный путь. Журналист внимательно перечитывал свои записи и думал, как написать статью. Из всех пассажиров один он остался без благодати хорошей исповеди.


***

Новое здание «Дома Провидения» было открыто, и потому число его счастливых обитателей возросло. В этот новый дом отец Вианней принимал только сирот и внебрачных детей. Катрин Лассань принимала этих детей с воистину материнской любовью и неисчерпаемым терпением. Несмотря на это, настоятель подвергал молодых девушек, отдававшихся этому делу с подлинно апостольским рвением, испытаниям, желая, чтобы их души светились все большим блеском, и не жалел для них унижений.

Однажды Жанна Шаней, кухарка, начала жаловаться на непосильную нагрузку.

– Я не справлюсь, – жаловалась она в отчаянии. – Особенно теперь, когда Бенедикте все хуже и хуже. Мы больше не можем рассчитывать на ее помощь.

– В вас уже нет первоначального рвения, – ответил отец Вианней строго. – Вы еще недостаточно преданы Божьей воле.

– Ваше замечание может относиться ко мне, но не к двум моим приятельницам.

– Ладно, ладно, вы все одинаковые, – ответил настоятель. Жанна вернулась в «Дом Провидения» и передала горькие слова священника остальным девушкам.

– Он прав, – ответила Катрин. – Если бы мы были более преданными воле Божьей, все бы наверняка шло лучше.

Иногда случалось, что и в новом доме не хватало самых необходимых вещей.

– Буду надоедать святым... – говорил тогда отец Вианней, и молитва его всегда бывала выслушана.

Однажды Жанна Шаней обратила внимание священника на то, что у них осталось совсем мало муки, которой ей не хватило бы и на одну выпечку хлеба.

– Нужно мешать, – ответил отец Вианней, – только правильно мешать.

Кухарка послушалась. Она высыпала в квашню этот остаток муки (обычно она высыпала целый мешок), долила воды и начала мешать тесто. И свершилось чудо. Квашня наполнилась тестом как обычно, так что Жанна могла испечь десять больших буханок хлеба, из которых каждая весила около двадцати-двадцати двух фунтов. Когда она сообщила об этом настоятелю, он ответил:

– Господь добр. Он заботится о своих нищих.

Весной 1830 года на «Дом Провидения» свалилось тяжелое испытание. Бенедикта Лардет отдала Богу душу. Когда врач сообщил ей, что надежды на ее выздоровление нет, она с сияющим лицом ответила:

– Какая радость! Какая радость! Я увижу Господа, – и с улыбкой на устах покинула этот мир.

Ее заменила Мария Филлиа, швея из Мизерье, чей властный характер стал источником многих страданий для Катрин Лассань. Однако она мужественно несла свой крест и ни разу не пожаловалась настоятелю.

Смерть Бенедикты Лардет выпала на тяжелый и бурный год. Казалось, что годы террора снова вернулись. В Париже вспыхнула революция, на улицах построили баррикады. Перед королевским дворцом дошло до кровавых стычек разъяренной толпы с армией. «Отель де Виль» был взят штурмом, дворец архиепископа разграблен, и даже Лувр попал в руки революционеров. Карл X был вынужден отречься от престола, а корона перешла к его внуку, Луи Филиппу Орлеанскому.

Волны революции 1830 года залили даже самые маленькие деревушки. Епархия в Беллей также не спаслась от ее последствий. Против духовенства была пущена самая отвратительная и язвительная клевета. Кто-то даже пустил слух, что новая власть намерена закрыть все храмы и убрать придорожные кресты.

В те мрачные дни остатки недовольных прихожан восстали против настоятеля. Однажды вечером, когда он выходил из храма, к нему пристали семеро мужчин.

– Что вам нужно, друзья мои?... – дружелюбно спросил он, прекрасно зная, что эти люди не принадлежат к самым ревностным прихожанам.

– Отец настоятель, – сказал один из них от имени всей группы, – мы просим вас, чтобы вы уехали из нашей деревни. Мы вас больше в Арсе не вынесем.

– Вы говорите от имени властей?

– Нет, но многие жители вами недовольны. Со своей строгостью вы не подходите к нашему времени.

– Я никогда не задавался вопросом, подхожу ли я к нашему времени, но, скорее, угоден ли Господу Богу.

– Нас мучает ваша неуступчивость, – сказал другой.

– Вы отказали в отпущении грехов многим порядочным людям.

– Вы не допустили к первому Причастию детей из лучших семей.

– Постоянная борьба с танцами...

– Нападения на трактиры...

– Длинные проповеди...

– Достаточно, – прервал их отец Вианней, до сих пор терпеливо слушавший. – Докажите мне, что большинство прихожан разделяют ваше мнение, и я уеду из прихода, если мой епископ согласится на это. Я очень хорошо знаю свои недостатки.

Мужчины растерянно переглянулись, затем приподняли шапки. Отец Вианней подал каждому из них руку.

– Я не обижаюсь на ваши слова, а если кому-то из вас я доставил неприятность, искренне прошу простить меня.

Известие об этом происшествии разошлось по деревне удивительно быстро, и против этих семерых поднялся такой общий гнев, что самому священнику пришлось защищать их от ярости своих прихожан.

Несколько недель спустя настоятелю из Арса удалось заполучить реликвию святой Филомены. Отец де Магаллон, настоятель монастыря бонифратеров в Лионе, вернувшись из Рима, подарил Полине Жарико, страдавшей тяжелой сердечной болезнью, часть реликвии этой юной мученицы. Полина и ее близкие совершили девятидневное моление к святой, и больная получила исцеление. Когда ее посетила Катрин Лассань, Полина в свою очередь подарила ей часть этой реликвии. А когда об этом узнал отец Вианней, он попросил, чтобы реликвии стали достоянием всего прихода. Он отвел им в храме почетное место, построив в честь святой Филомены отдельную часовню.



НАЗАД     К ОГЛАВЛЕНИЮ     ВПЕРЕД