Cайт, посвященный святому Иоанну Марии Вианнею Cайт, посвященный святому Иоанну Марии Вианнею

НА ГЛАВНУЮ БИБЛИОТЕКА ССЫЛКИ


Вильгельм Хюнерманн

ПОБЕДИВШИЙ ДЬЯВОЛА


НАЗАД     К ОГЛАВЛЕНИЮ     ВПЕРЕД



Чудеса в Арсе (1831-1837)

Слава маленькой деревушки Арс и ее святого настоятеля выходила далеко за пределы департамента. Женщины и девушки разговаривали об этом, сидя за прялками, – об этом говорили в деревенских трактирах и городских кофейнях, в убогих избах и богатых салонах.

Газеты того времени под огромными заголовками сообщали о всякого рода сенсационных событиях: о походе против Абд аль-Кадира, о холере в Марселе и Париже, о покушении корсиканца Фьеши на короля Луи Филиппа и его адской машине, о государственном перевороте Луи Наполеона, который в 1836 году был провозглашен в Страсбурге императором, однако сразу же был арестован и вывезен в Америку. Среди скандалов, преступлений, критики театральных постановок непрерывно появлялось имя бедного настоятеля из Арса.

Одни писали о нем с уважением и почтением, почти как о посланнике Божьем, который совершает чудеса и читает в сердцах. Другие, чтобы удовлетворить любопытство широкого круга читателей, делали из него сенсационную личность. Постоянно можно было услышать, как кто-то с воодушевлением говорил о нем. Многие, кого в эту глухую деревню приводило любопытство, возвращались с миром, обретенным в исповедальне святого настоятеля.

Как только на площади Круа-Паке Франсуа Пертинан или его младший брат трубил в рожок, давая сигнал об отправлении, клиенты кофейни «Три дельфина» с любопытством поглядывали на большую желтую карету с броской надписью: «Арс-Лион». Некоторые, не зная, чем заняться, в последний момент решались отправиться в путь и увидеть эту интересную деревню.

Наплыв паломников безудержно возрастал. Отец Вианней долгие часы проводил в исповедальне. Зачастую ему трудно было избавиться от паломников, чтобы пойти в «Дом Провидения» провести урок религии. Во время уроков многие кающиеся слушали его, стоя под окнами класса.

Однако не все прибывающие в Арс обращались. Были и такие, кто на обратном пути открыто насмехался над бедным священником, носившим залатанную сутану и большие мужицкие башмаки и говорившим так просто. В то же время другие возвращались домой действительно обращенными, и они быстро ставили шутников на место.

В приходских домах и во время деканатских конференций также много говорили об этом удивительном священнике. Одни выражали почтение и уважение, а другие предпочитали хранить молчание или даже питали плохо скрываемую неприязнь.

– Ну и что особенного в этом настоятеле Арса?.. – говаривали некоторые с пренебрежением. – Мы его знаем еще по семинарии. Умом он не блистал, у него всегда были проблемы с экзаменами. Впрочем, какое у него образование? Что он знает о мире? Ведь он даже газет не читает.

– Даже слишком очевидно, что он просто претендует на оригинальность. Почему он ходит в старой, заношенной сутане и в сто раз ремонтированных ботинках? Разве священник не должен заботиться о своем внешнем виде, хотя бы из чисто эстетических соображений?

– А что за типы приезжают в Арс? Педанты, люди, у которых не все в порядке с головой, постоянно ищущие нового духовного руководителя, простые мужики и обленившиеся мещане. Впрочем, не все из тех, кто приезжает в Арс, обращаются!

– Это фанатик, несдержанный энтузиаст, янсенист...

Вот такую омерзительную литанию читали в некоторых приходских домах о несчастном настоятеле Арса.

– Люди не приходят к нам на исповедь, они уверены, что должны тащить свои грехи в Арс, – жаловался настоятель из соседней деревни.

– Как будто его отпущение грехов имеет большую силу, чем наше!

– Нужно открыть глаза епископу, – предложил другой священник. – Он должен положить конец этому безумию.

– Конечно, в это должны вмешаться власти.

– А я напишу Вианнею, – сказал отец Жан-Луи Боржон, молодой гордый священник, недавно назначенный настоятелем в Амберье.

– В любом случае так больше не может продолжаться.

– Все же многие люди после паломничества в Арс становятся в наших приходах образцами благочестия, – робко заметил отец Бландон, чтобы немного сгладить высказывания своих собратьев.

– Лишь бы в этом возвеличивался Христос, как говорит святой Павел, – добавил кто-то из старших священников.

– Предположим, – сказал другой, – что этот настоятель из Арса действительно святой. Но это все. Ведь он никакой не ученый.

– Мой дорогой друг, – вмешался профессор философии, который до сих пор не принимал участия в дискуссии, – у него и мудрости тоже много. Это видно из его высказываний на разные темы. Он смотрит на жизнь в свете Святого Духа.

– Но все же он почти не знает теологии, – снова вырвалось у отца Боржона. – Все-таки я ему напишу.

Когда несколько дней спустя мсье Манди вошел в приходской дом, отец Вианней читал письмо и сладостно улыбался.

– Судя по вашему выражению лица, вы получили какое-то приятное известие.

– О, да! Известие, за которое я безмерно благодарен тому, кто мне его прислал. Послушайте, что мне написал кто-то, чьего имени я вам не могу сказать:

«Вас почти повсюду называют святым, однако не все, кто вас посещают, возвращаются обращенными. Вам бы следовало немного умерить свое безрассудное рвение. В противном случае, к нашему великому сожалению, мы будем вынуждены обратиться к епископу. Священник, который так слабо знает теологию, не должен сидеть в исповедальне».

– Это письмо, несомненно, написал очень плохо воспитанный человек, – сказал мсье Манди, хмуря брови. – Бросьте его в огонь. Оно не заслуживает того, чтобы над ним задумываться.

– Напротив, здесь есть над чем задуматься! Ведь его написал человек образованный. Кроме того, он прав. То, что он пишет, святая правда.

– Как? – удивился Манди.

– Ну, да. В каждой семье есть наименее способный ребенок. У нас дома таким ребенком был я.

– Отец Жан, среди паломников были и образованные люди, и профессора, но и они уезжали с глубоким воодушевлением.

– Это не так. Чего вы хотите? Ведь я даже не закончил базовый курс обучения. Конечно, почтенный отец Баллей занимался со мной каких-то пять или шесть лет, но это был тщетный труд. В мою бестолковую голову ничего не входило. Все мои собратья в священстве намного образованнее меня. Среди них один я как Борден, этот полоумный в нашей деревне.

– Вы к себе несправедливы, ведь вы же знаете, кто вы.

– Нет, я говорю это совершенно серьезно.

– Надеюсь, вы дадите достойный ответ этому незнакомцу.

– Видите, я уже приготовил перо и бумагу. Но что вас ко мне привело?

– Мне довольно неловко об этом говорить... – ответил мсье Манди после минутного колебания. – Вы знаете, что в деревне уже не осталось ни одного трактира. Время от времени какой-нибудь пришелец пытался открыть новый, но всякий разему приходилось свернуть свое дело.

– Это меня очень радует, – с удовольствием заметил отец Вианней.

– Все это очень хорошо, но теперь нам негде принимать паломников, а их прибывает в Арс все больше и больше. Некоторые не могут совершить путешествие и туда, и обратно в один и тот же день, поэтому нам приходится их где-то размещать. Некоторые ищут приюта у хозяев, но остальные вынуждены ночевать под открытым небом. Поэтому нам бы очень пригодился какой-нибудь трактир или, скорее, гостиница.

– Гостиница? В Арсе?

– Да, именно. Я вам скажу, что думаю. Старик Пертинан мог бы открыть ее в бывшем трактире, если бы вы на это согласились. Конечно, он должен будет дать кое-какие гарантии.

– Гостиница в Арсе! – повторил священник, качая головой. – Может, вы и правы. Нельзя допустить, чтобы люди ночевали под открытым небом.

– Вот видите, отец, речь идет о благом деле.

– Господь Иисус сам говорит в притче о гостинице, в которую добрый самарянин завез побитого разбойниками путешественника. «У доброго самарянина», вот было бы красивое название для гостиницы в нашей деревне.

– Пертинан был не самым худшим трактирщиком, – сказал мсье Манди. – Кроме того, у него пятнадцать детей, и хотя он работает почтовым курьером, ему совсем не легко их прокормить.

– Да, у Пертинана хорошие дети. Но вы говорили что-то о гарантиях. Я их требую категорически.

– Каких же гарантий вы требуете?

– Их очень легко перечислить: никаких танцев, никаких карт, никакого алкоголя. Столовая должна закрываться в воскресенье и праздники во время святых Месс, а также вечером в довольно раннее время. Хозяин должен следить за порядком и хорошим поведением клиентов.

– Пертинан наверняка на это согласится.

– Тогда все в порядке, я освящу гостиницу «У доброго самарянина». Но кое-что еще лежит у меня на сердце.

– Что такое?

– Школа для мальчиков. У девочек уже есть своя школа, а мальчики остаются обиженными.

– Мы организовываем для них школу каждое лето.

– Да, но дети в ней едва успевают научиться писать свое имя. А им нужна настоящая школа, чтобы они когда-нибудь могли получить лучшее образование, чем их настоятель. Наш уважаемый учитель, мсье Дюма, не многому научил нас, да и это хромало на обе ноги. Я всегда был последним как в латыни, так и в философии и теологии.

– А кто будет учителем?

– Ох, кто-нибудь да найдется. Раз уж вы идете к Пертинану, пришлите ко мне Жана. Я хочу поговорить с ним.

– Жана?

– Да, Жана. Он парень способный и умный, поэтому может стать материалом для будущего учителя.

– Ваш план не так уж и плох, – сказал мсье Манди на прощанье. – Я пришлю к вам юного Пертинана. Но вы не бойтесь резко ответить тому, кто написал вам вот это... – добавил он, указывая на оскорбительное письмо.

– Конечно. Можете быть в этом уверены.

Несколько дней спустя настоятель Амберье получил письмо из Арса и быстро его прочитал. Было оно следующего содержания:

Дорогой и досточтимый собрат!

Сколько же у меня причин, чтобы питать к вам искреннюю любовь. Вы один хорошо поняли меня. Раз вы оказались так добры и милосердны и пожелали заняться моей бедной душой, я прошу вас помочь мне получить эту милость, которой я добиваюсь уже долгое время, а именно чтобы меня кто-нибудь заменил на моей должности, которой я недостоин, а я бы смог перевестись в какой-нибудь уголок и там оплакивать свою ничтожную жизнь. Сколько же епитимий мне еще нужно исполнить, сколько актов удовлетворения за грехи совершить, сколько слез пролить!

Я искренне благодарю вас за ваши добрые советы. Я в полной мере признаю свою глупость и недостаток способностей. Если люди из соседних приходов, которые приступали у меня к святым Таинствам, не стали лучше, меня это очень ранит. Поэтому прошу вас написать нашему епископу, который, я надеюсь, будет так добр и заменит меня кем-нибудь другим. Дорогой отец настоятель, прошу вас, молитесь за меня, чтобы Господь Бог даровал мне эту милость, дабы я мог совершать меньше зла и творить больше добра.

С благодарностью,
Жан-Мария Вианней,
бедный настоятель Арса.

Еще в тот же самый день отец Боржон пошел к своему соседу, серьезному священнику, и показал ему письмо.

– Скажите мне, отец, разве то, что он здесь написал, это не самое настоящее издевательство?

– Нет, мой друг. Это не издевательство и не ложное смирение. Настоятель Арса действительно так думает, как написал. Мне кажется, дорогой мой друг, что вы должны попросить прощения у нашего благочестивого брата. На вашем месте я бы не откладывал это ни на один день.

Отец Боржон вернулся домой необычайно взволнованный. Назавтра с самого утра он отправился в Арс и бросился к ногам отца Вианнея, прося его о прощении.

– Но, мой дорогой брат, – воскликнул настоятель, поднимая его и обнимая, – вовсе не нужно просить прощения. Я вам действительно очень благодарен. Вы открыли мне глаза.

– Напротив, это ваше письмо открыло мне глаза. Я вижу, как сильно я согрешил завистью и эгоизмом. Да простит меня Господь.

В продолжение разговора он спросил у отца Вианнея, действительно ли он намеревается отречься от прихода и предаться уединению.

– По правде говоря, всю свою жизнь я мечтал лишь об одном: служить Богу в уединении. И я молюсь каждый день, чтобы добрый Бог исполнил это мое самое заветное желание.

– Отец настоятель, храм полон людей, которые хотят вас увидеть и исповедоваться, – позвал его один из министрантов, влетая в комнату, как снаряд. – Могу ли я сказать, что вы сейчас придете?

– Да, да. Я уже иду, – ответил священник. – Если бы вы знали, отец, как меня пугает этот приток людей и как неспокойно мое сердце от такой ответственности! – тяжело вздохнул он. – Прошу вас, молитесь за меня усердно.

– И вы молитесь за меня, дабы Господь даровал мне хотя бы частичку вашего рвения и великодушия, – ответил отец Боржон, растроганный до глубины души.

С этого дня настоятель из Амберье ни себе не позволял, ни от других не терпел ни единого слова против своего собрата из Арса.

Тем временем на столе епископа в Беллей накапливались письма с резкими нападками на отца Вианнея. Однако все они оставались без ответа.

Во время встречи по случаю окончания приходской миссии в Треву епископ Деви, принявший в ней участие, проявил к бедному настоятелю Арса особое расположение, посадив его рядом с собой.

– Видимо, он хочет оказать ему почет, – шептались священники.

– И сказать только, что отец Вианней даже пояса не носит, – сказал какой-то священник так громко, что его услышал даже епископ. Тень недовольства промелькнула на лице епископа.

– Отец Вианней без пояса значит больше, чем многие с поясом, – ответил отец декан.

– Совершенно верно, – подтвердил епископ. Минуту спустя он отвел насмешника в сторону и отчитал его за недостаток такта.

– Но, Ваше Преосвященство, ведь это совершенно неблаговоспитанный человек, – оправдывался пристыженный священник.

– Не знаю, благовоспитанный ли он или нет, – ответил епископ, но я знаю одно: его освящает сам Святой Дух. Я знаю и то, что к нему относятся как к сумасшедшему, но я бы хотел, чтобы у всех моих священников была хотя бы самая малость такого безумства.



НАЗАД     К ОГЛАВЛЕНИЮ     ВПЕРЕД