Cайт, посвященный святому Иоанну Марии Вианнею Cайт, посвященный святому Иоанну Марии Вианнею

НА ГЛАВНУЮ БИБЛИОТЕКА ССЫЛКИ


Вильгельм Хюнерманн

ПОБЕДИВШИЙ ДЬЯВОЛА


НАЗАД     К ОГЛАВЛЕНИЮ     ВПЕРЕД



Визионер из Ла-Салетт (1850-1852)

Когда вечером 24 сентября 1850 года настоятель Арса вышел из исповедальни и, совсем усталый, вернулся домой, там его ожидал глубоко взволнованный отец Реймон.

– Он здесь, отец Жан. Приехал дилижансом.

– Кто же?

– Максимен Жиро, маленький шарлатан из Ла-Салетт. Он хочет с вами увидеться. Поскольку до вас добраться было трудно, его привели ко мне, а я вовсе не стал скрывать, что о нем думаю.

– Я знаю, что вы не верите в явления, – грустно ответил отец Вианней.

– Потому что вся эта история – чья-то выдумка. Я вам всегда это говорил и предупреждал о Ла-Салетт. Но вы меня слушать не хотели. Вы даже освящали медальоны из этого места паломничества, расписывались на образках и раздавали больным привезенную оттуда воду.

– На чем вы основываете свое такое категорическое осуждение?

– Как вы знаете, я ездил туда, чтобы сформировать свое мнение. На так называемом холме объявлений я встретил Максимена Жиро и спросил его, что он видел, но этот маленький сорванец сказал мне сухо: «Все знают, что я видел, а если вы не хотите в это верить, оставьте меня в покое. Вы можете даже считать, что я ничего не видел, что я соврал. Мне все равно». Поэтому я спрашиваю вас, отец настоятель, так следует отвечать священнику? Вот так этот сопляк издевается над людьми.

– Где он сейчас?

– Он, его сестра и еще несколько человек из его деревни поселились в «Добром самарянине». Завтра утром он будет ждать вас в ризнице.

В ту ночь отец Вианней не мог сомкнуть глаз. Поэтому он встал, зажег лампу и начал ходить туда-сюда по комнате.

На стене висел образ из Ла-Салетт, и священник долго стоял перед ним, стараясь молиться, но не мог собраться с мыслями. В любом случае, он решил подробно расспросить мальчика, когда тот придет к нему завтра утром.

Сразу после полуночи отец Жан отправился в храм и дал знать звонком, что он находится в распоряжении кающихся. Потом он дольше обычного стоял на коленях у подножья алтаря, горяча моля о свете. Около шести он вышел из исповедальни, чтобы служить святую Мессу. После молитвы благодарения он снова исповедовал какое-то время, так что только когда на церковной башне пробило восемь, он вернулся в ризницу, где у дверей толпились мужчины.

Возле комода с литургическими облачениями его ждал пятнадцатилетний мальчик.

– Я Максимен Жиро, – сказал мальчик немного робким голосом. Священник долго всматривался в юного загорелого пастушка, а тот в свою очередь глядел на настоятеля своими большими светлыми глазами.

– Мое дорогое дитя, – начал свои расспросы отец Вианней, и его голос звучал так серьезно, что Максимен смутился еще больше, – это правда, что ты видел Божью Матерь?

– Не знаю, была ли это Божья Матерь. Я всегда говорил, что это была какая-то прекрасная госпожа. Но раз вы знаете, что это была Божья Матерь, вы должны сказать об этом паломникам, чтобы они поверили и пошли в Ла-Салетт.

– Ты уже когда-нибудь в своей жизни врал, дитя мое? – продолжал спрашивать отец Вианней, глядя на Максимена полными какого-то таинственного света глазами.

– Да, и уже много раз, – мальчик опустил голову.

– Значит, соврал. И при каких обстоятельствах это произошло?

– Я несколько раз обманул настоятеля, но это были маловажные вопросы.

Пастушок все чаще стал заикаться, и на лице у него выступил яркий румянец.

– В таком случае, ты должен сознаться в своем обмане перед настоятелем, – строго упрекнул его отец Вианней.

– Но я не могу. Это бессмысленно.

Максимен подумал о том, как он увиливал от настоятеля, не желая признаться, где был, или желая освободиться от обязанностей. Какой смысл был бы в том, чтобы признаваться в этих мелочах, которые, к тому же, остались уже в прошлом? Ведь настоятель стал бы просто смеяться над ним.

– Ты должен в этом признаться, – повторил отец Вианней.

– Не могу. Это было уже слишком давно.

Максимен слишком разговорился перед сомневающимся отцом Жаном. А ведь ему уже выразили столько недоверия. Глава коммуны отнесся к нему как к обманщику. Посланники епископа постоянно его расспрашивали и доискивались противоречий в его ответах. А теперь святой настоятель Арса усомнился в нем, и то лишь потому, что он сознался в нескольких невинных, детских обманах. Максимен стиснул зубы, решив уже больше не отвечать ни на какие вопросы. Тем временем отец Вианней продолжал расспрашивать его о явлениях и заклинал его говорить только правду.

Настоятель, после бессонной ночи падая от усталости, и, кроме того, терзаемый сомнениями, принял молчание мальчика за знак нечистой совести и напоследок с грустью спросил его:

– Ты хочешь исповедоваться? – но Максимен, не говоря ни слова, покачал головой и быстро повернулся в сторону выхода. Еще раз отец Вианней взял мальчика за руку и сказал:

– Послушай, друг мой, если тебе не являлась Матерь Божья, ты должен это ясно сказать.

Максимен молчал.

– Ты же сам признался, что уже несколько раз соврал. Поэтому как я могу тебе верить, когда ты ничего мне не отвечаешь?

Пастушок, казалось, хотел что-то ответить в свое оправдание, но в конце концов гордость и стыд закрыли ему уста. Поэтому он пробормотал лишь несколько слов прощания и ушел. Еще в тот же вечер он уехал из Арса на дилижансе.

Когда отец Вианней вернулся в полдень домой, он лишь молча поприветствовал викария, вошел в спальню, снял со стены образ Матери Божьей из Ла-Салетт и спрятал его в комод.

– Вижу, вы выздоровели? – спросил отец Реймон, когда настоятель, тяжело вздыхая, сел напротив его.

– Можете быть спокойны. Я больше не буду освящать медальоны из Ла-Салетт.

– Теперь вы видите, что нужно было раньше меня послушаться. Я вам всегда это говорил.

– Да, вы мне всегда это говорили. Настоятель закрыл лицо руками и расплакался.

Отцу Реймону больше ничего и не было нужно, и он с энтузиазмом принялся разглашать, что его настоятель изменил свое мнение относительно явлений в Ла-Салетт. Очень скоро об этом написали газеты, а в Арсе это вызвало крайнее изумление как среди жителей, так и среди паломников.

Когда отец Вианней после святой Мессы снимал литургические облачения, Пьер Синье, которому теперь было уже пятнадцать лет, спросил его:

– Отец Жан, это правда, что написала газета, будто явления в Ла-Салетт – обман? – и невинные глаза министранта беспокойно остановились на устах священника.

– Я уже не могу в них верить, – сказал грустно настоятель.

– Но ведь вы сами мне о них рассказывали, помните, когда я был больной.

– Да, но тогда я не знал того, что знаю сейчас.

– У вас есть неопровержимые доказательства, что пастушок соврал? Вы в этом уверены?

– Под конец он совсем не отвечал на мои вопросы.

– Быть может, слишком много людей мучили его вопросами, – заметил Синье. – Я тоже, когда меня все время спрашивают об одном и том же и не хотят верить, начинаю упрямствовать.

Отец Вианней посмотрел на министранта с изумлением. А может, Пьер понял своего ровесника лучше, чем он, шестидесятилетний старик.

– Не знаю, – сказал он наконец, качая головой.

– Так можно верить или нет? – настаивал Пьер.

– Конечно, можно верить, пока Церковь не приняла решения.

– Тогда я верю. И вы тоже, придет время, снова поверите в Ла-Салетт, – сказал министрант решительно.

Тем не менее, отец Вианней долго не мог снова обрести веру в Ла-Салетт. С того дня он не сказал ни слова ни за, ни против явлений.

Однажды первый викарий прихода святого Сульпиция в Париже спросил у настоятеля Арса, каково его мнение относительно явлений в Ла-Салетт.

– Друг мой, нужно очень любить Матерь Божью.

– Да, но что вы думаете о явлениях?

– Я думаю, что нужно очень любить Матерь Божью.

– Вы верите, что Дева Мария действительно явилась детям?

– Да, Ее нужно очень любить, – ответил отец Вианней и в третий раз. А парижский священник ушел, качая головой.

Однажды в сентябре следующего года Пьер Синье пришел в приходской дом, размахивая газетой.

– Вот, читайте, отец Жан, – победоносно воскликнул он. «Епископ Гренобля признал чудо в Ла-Салетт, – было написано в газете большими буквами. – После тщательного исследования отчета назначенной им комиссии, Его Преосвященство Епископ де Бруйар объявил, что описание явления имеет все признаки истинности. Абсолютно бесспорно, что дети не обманывали и сами не были обмануты. Их искренность совершенно несомненна. Потому можно верить в явление Пресвятой Девы Марии в Ла-Салетт».

– И что вы на это скажете, отец Жан.

– Можно верить.

– А вы? Вы верите?

– Не знаю, – вздохнул священник.

Подтверждения из Рима долго ждать не пришлось. «Здесь видна детская простота и искренность», – сказал Папа Пий IX, когда ему вручили записанные показания Максимена. Обоим визионерам он преподал благословение, для паломников назначил различные индульгенции, а во всех храмах епархии разрешил праздновать юбилей явления. Кроме того, он высказал пожелание, чтобы на месте явления Матери Божьей был построен храм.

Когда отец Вианней узнал об этом решении, он сказал Катрин Лассань:

– Меня мучают угрызения совести. Я боюсь, что согрешил против Матери Божьей. Как бы я хотел, чтобы Господь ниспослал мне свет на это.

Все это дело еще долгие годы лишало настоятеля Арса покоя, пока наконец его чудесным образом не осветила сама Пресвятая Дева.


***

А тем временем отец Вианней продолжал нести крест, который возлагало на его плечи ближайшее окружение. Поведение викария становилось невыносимым. В приходе все возрастало негодование против этого деспотичного священника, явно стремившегося занять место святого настоятеля. Доброжелательные прихожане часто просили отца Вианнея, чтобы он подал прошение о перемещении надменного викария.

В Страстную Неделю 1852 года брат Афанасий, руководитель школы для мальчиков, пришел с жалобой на викария и заклинал отца Вианнея, чтобы он наконец дал знать епископу. Терпеливо выслушав брата, настоятель сказал ему:

– Я ничего против отца Реймона не могу сделать.

– В таком случае напишу я. Это дело скоро перерастет в публичный скандал. Викарий своими нелепыми идеями сеет беспокойство среди детей, и потому его перемещение просто необходимо.

– Ну, пусть будет так. Напишите, но только будьте осторожны в выборе слов. Я прошу вас подчеркнуть то, что отец Реймон – достойный и ревностный священник и что он заслуживает стать настоятелем какого-нибудь хорошего и большого прихода.

Обещание брата Афанасия прозвучало неубедительно.

– А потом прошу показать письмо мне. Я должен его обязательно прочитать, прежде чем соглашусь, чтобы оно было отправлено.

В Великую Пятницу около полудня брат Афанасий принес письмо. Настоятель быстро прочитал его и порвал.

– Простите, но как раз в это время наш Искупитель брал на свои плечи крест. Так почему же я, его священник, должен его с себя сбрасывать?

Несколько недель спустя граф де Гаре заявил отцу Вианнею, что он собирается поехать в епископскую Курию и попросить о перемещении викария.

– Делайте, что хотите, раз иначе быть не может, – вздохнул отец Вианней.

И граф отправился в Беллей. Однако когда он передал жалобы своих подопечных, епископ Деви вручил ему письмо, в котором настоятель Арса сообщал о предстоящем визите графа и просил епископа, чтобы ради Бога он оставил ему его «возлюбленного отца Реймона».

– Этот «возлюбленный отец Реймон» загонит нашего настоятеля в могилу, – ответил граф недовольным тоном.

– Я действительно не могу его перевести вопреки ясному желанию его настоятеля, – ответил епископ, пожимая плечами. – Не подобает снимать с его плеч крест, который он, кажется, так сильно любит.



НАЗАД     К ОГЛАВЛЕНИЮ     ВПЕРЕД