Cайт, посвященный святому Иоанну Марии Вианнею Cайт, посвященный святому Иоанну Марии Вианнею

НА ГЛАВНУЮ БИБЛИОТЕКА ССЫЛКИ


Вильгельм Хюнерманн

ПОБЕДИВШИЙ ДЬЯВОЛА


НАЗАД     К ОГЛАВЛЕНИЮ     ВПЕРЕД



Корона Матери Божьей и крест настоятеля (1854-1855)

Восьмого декабря 1854 года Святой Отец Пий IX провозгласил догмат о Непорочном Зачатии Пресвятой Девы Марии. К торжественному хору всех колоколов мира присоединили свой серебристый голос и колокола в Арсе. В тот день звонил не кто иной, как сам отец Жан-Мария Вианней. Его старческие руки так сильно схватили веревку, как будто больше не собирались ее выпускать.

Пришли министранты, чтобы заменить настоятеля, чуть дышавшего из-за слишком тяжелых для него усилий, но он оттолкнул их. В этот торжественный день он хотел до конца пропеть ту радость, которая переполняла его сердце.

Уже погасли последние огни на деревенских улицах. Последний раз в честь Матери Божьей ударил колокол, и отец Вианней, шатаясь от усталости, поддерживаемый сильной рукой своего викария, направился домой.

– Вы слишком устали, – сказал отец Токканье. – У вас лоб покрылся потом, а ночь холодная.

– Нет, мой друг. Ночь согрета любовью Марии. Там, где остановится ее взгляд, на земле даже морозной зимой расцветают цветы.

Он с трудом поднялся в свою комнату. Катрин Лассань сразу же подала ему стакан горячего вина.

– Пожалуйста, выпейте. Вы весь мокрый, вам, наверно, плохо. Вы можете простудиться.

Отец Вианней, улыбаясь, взял стакан.

– Знаешь, о чем я молился сегодня утром во время святой Мессы? – спросил он, сделав один глоток. – На какое-то мгновение меня охватило беспокойство при мысли, что Господь Бог мог бы отвернуться от меня из-за моих грехов. Тогда я вознес к Нему вот такую молитву: «Господи, если Ты покинешь меня, оставь мне, по крайней мере, свою Матерь».

– Теперь вам нужно лечь, – решила Катрин.

– Радость не даст мне заснуть. Какой прекрасный Адвент нам послали небеса! Уже скоро Рождество Господне.

Пришло и Рождество. Но к радости этого праздника для святого настоятеля Арса примешалась тяжелая боль.

Почтальон принес письмо, которое отец Вианней открыл с некоторым опасением. Он догадывался, что в письме содержалось нечто большее, чем обычные праздничные поздравления. И действительно, сестра Маргарита сообщала, что его брат Франсуа тяжело болен и хочет с ним увидеться.

Он всегда очень любил Франсуа. Но как поехать в Дардийи как раз во время празднования Рождества? Он сел и сразу же написал больному исполненное искренней заботы письмо:

«Мой дорогой Франсуа!

Я только что узнал о твоей болезни. До сих пор ее от меня скрывали. Меня это известие очень обеспокоило, поэтому прошу тебя, сообщи мне, как у тебя на самом деле обстоят дела. Я был бы уже в дороге, но как раз наступил праздник Рождества.

Ответь как можно быстрее, чтобы я не пребывал в неуверенности. Надеюсь, что смогу тебя скоро увидеть. Передаю мои самые сердечные пожелания для сестры, которая наверняка этим очень обеспокоена».

Тем временем здоровье Франсуа, должно быть, поправилось, поскольку несколько недель священник напрасно ожидал какого-нибудь известия из дому. Однако 26 января в Арс приехал Антуан и попросил отца Жана срочно приехать в Дардийи, поскольку Франсуа был уже совсем при смерти.

Франсуа Пертинан спешно приготовил повозку, в которую кроме отца Вианнея сели его племянник и викарий.

– Только привезите его нам обратно, – кричали вслед возчику жители деревни и паломники, когда повозка тронулась.

– Непременно, – ответил Пертинан.

Для бедного настоятеля дорога оказалось настоящей мукой, В Парсье, в трех милях от Арса, он признался:

– Я не могу ехать дальше. У меня кружится голова.

Он хотел дальше идти пешком, но едва смог устоять на занесенной снегом дороге. Колени у него сгибались, так что он вынужден был отказаться от дальнейшего путешествия. Не в силах сдержать слезы, он велел племяннику передать брату последнее объятие и обещал, что будет молиться за него. Затем он снова сел в повозку и, совсем изнуренный, вернулся в Арс.

Отец Токканье и Антуан Вианней дальше пошли пешком. В Невиле они наняли телегу и добрались в Дардийи, когда уже стемнело, как раз в тот момент, когда местный настоятель преподавал больному последнее помазание.

Франсуа очень огорчился, увидев, что сын вернулся без любимого брата, но он принес это последнее в своей жизни разочарование в жертву Богу. Он прожил еще до Великой Пятницы, когда его душа отошла к Небесному Отцу.

А отцу Вианнею уже не было суждено увидеть свою родную деревню.


***

Вечером пятнадцатого августа 1855 года, когда настоятель Арса выходил из исповедальни, отец Токканье поприветствовал его с загадочной улыбкой.

– Матерь Божья всегда одаряла меня одними радостями, и воспоминания об этих радостях являются одними из самых ранних в моей жизни.

– Что вы хотите этим сказать? – удивился отец Жан.

Викарий достал из кармана газету и разложил ее на столе перед настоятелем.

– Сами прочтите.

– Мне никогда не был интересен бред журналистов, особенно с того времени, как они посчитали нужным заниматься бедным настоятелем Арса.

– Да, но это вас наверняка заинтересует.

– Тогда скажите, в чем дело. Глаза мои уже слишком слабые.

– Ну, хорошо, слушайте: «Император Наполеон наименовал отца каноника Жана-Марию Вианнея, настоятеля Арса, кавалером ордена Почетного легиона. Таким образом, этот священник заслуженно получает высшую награду Франции...» И что вы на это?

– Я бы предпочел, чтобы император оставил меня в покое. Неужели все должны надо мной насмехаться?

Еще в тот же вечер граф де Гаре появился в приходском доме и вручил настоятелю диплом о награждении.

– Как люди любят надо мной насмехаться! – с грустью воскликнул отец Вианней. Но вдруг какая-то мысль осветило его лицо. – К этому ордену прилагается какая-нибудь пенсия? Я получу какие-нибудь деньги для своих бедных?

– Нет, отец Жан, это только почетная награда, – ответил граф.

– В таком случае, раз мои бедные ничего с этого иметь не будут, прошу передать императору, что я не хочу слышать ни о какой награде.

– Но это невозможно, – ответил граф, смеясь.

– Отец Жан, – в свою очередь сказал викарий, – все вас награждают: сначала епископ, потом император... Наверняка и Бог вознаградит вас на небесах.

– Я больше всего боюсь обратного, – тяжело вздохнул отец Вианней. – Если я предстану перед Богом обвешанный всеми этими безделушками, Он, наверное, скажет мне: «Пойди прочь! Ты уже получил свою награду».

Несколько дней спустя настоятель Арса получил по почте письмо и от возмущения даже закричал:

– Вот это уже слишком! Императорская канцелярия прислала мне счет. Я должен заплатить двенадцать франков за кавалерский крест. Ведь я от него отказался. Я бы лучше отдал эти двенадцать франков первому попавшемуся нищему. Я вас прошу, мсье префект, вручите этот крест кому-нибудь более достойному. Лучше бы император подарил что-нибудь для моих бедных.

– Но император этой наградой хотел оказать честь не только вам.

– Кому же еще?

– Почетному легиону.

– Он может прекрасно обойтись и без такой чести... – пробормотал отец Вианней.

Префект хотел еще сказать несколько комплементов, но настоятель оборвал его очень коротко:

– Мсье префект, я буду молиться, чтобы Господь Бог на долгие года оставил вас в департаменте Эн и чтобы вы могли сделать для него много добра своими мудрыми решениями, а прежде всего своим добрым примером. А теперь прошу извинить меня, но я должен идти исповедовать.

Несколько недель спустя отца Токканье вызвали к епископу в Беллей. Тот поручил ему передать настоятелю Арса крест Почетного легиона.

– Разве не было бы лучше, если бы вы сами вручили ему эту награду? – спросил отец Токканье.

– Нет, нет. Вы сделайте это, – ответил епископ Шаландон, улыбаясь. – После того, как я отвозил ему мантию, я бы тем более не осмелился завезти ему императорскую награду. Боюсь, как бы ваш настоятель не бросил мне этот крест под ноги.

И так викарий явился вечером перед настоятелем и передал ему запечатанную красным сургучом коробочку. За викарием в дом вошли братья из «Дома Провидения», Катрин Лассань и Жанна Шаней, чтобы стать свидетелями предстоящей сцены.

– Что там опять за новость? – спросил отец Вианней, подозрительно глядя на коробочку.

– Может, кто-то прислал вам реликвии, – ответил викарий.

– Это бы меня очень обрадовало, – ответил отец Вианней, дрожащей рукой открывая коробочку и вынимая из футляра крест Почетного легиона.

– Только это? – разочарованно спросил он.

– Но ведь эта награда – настоящий крест, – быстро вмешался викарий, боясь, чтобы настоятель не бросил ее на землю. – Освятите ее. – И отец Вианней сделал над орденом знак креста.

– А теперь позвольте, я вам его приколю, – попросил отец Токканье.

– Даже не думайте! Я к нему и прикасаться не стану. Еще кто-нибудь скажет мне, как святой Бенедикт однажды сказал конюху короля Тотилы, который, чтобы обмануть его, надел мантию своего господина: «Сними знаки почести, на которые ты не имеешь права».

Затем он взял крест и подал его викарию:

– Возьми-ка это, друг мой. Возьми с такой же радостью, с какой я тебе даю.

Несколько дней спустя ему представили известного художника, который, низко кланяясь перед отцом Жаном, сказал:

– Я получил поручение от одной высокопоставленной особы написать портрет каноника отца Вианнея, кавалера ордена Почетного легиона. Не согласитесь ли вы любезно позировать мне несколько сеансов?

– Конечно, нарисуйте мой портрет в мантии и с крестом, а внизу подпишите: ничтожество и гордыня, – ответил настоятель с гримасой на лице.

– Когда мы сможем начать сеанс? К сожалению, я не могу долго задерживаться в Арсе, поскольку время у меня очень ограничено.

– Тем лучше! Вы видите, что и у меня нет времени. Я бы мог позировать только в исповедальне.

– Но я не могу там писать ваш портрет.

– Ну что ж, тем лучше. Обойдется без этого, – сказал настоятель и ушел.

Другой художник представился ему в исповедальне. Он вел себя так, словно хотел исповедоваться, но когда настоятель поднял руку, чтобы благословить его, он сказал:

– Я скульптор, Эмильен Кабуше, и приехал я по поручению вашего епископа, чтобы сделать ваш бюст. Вот письмо Его Преосвященства.

– Нет, нет, не хочу! – гневно воскликнул отец Вианней, открывая дверь ризницы, чтобы скульптор мог выйти.

Но художник не позволил так просто от себя отделаться. Он нашел в храме подходящее место и начал делать модель из воска, который был спрятан в его большой шляпе, в то время как настоятель каждое утро разъяснял паломникам основы веры.

Несколько дней все шло хорошо, но в конце концов отец Вианней заметил, что происходило за широкими полями шляпы. Он прервал проповедь и воскликнул:

– Эй, там, мсье! Когда вы наконец перестанете мешать мне и другим слушателям?

Скульптор улыбнулся. Он как раз делал последние поправки в модели, согласно которой должен был потом сделать бюст святого.

Когда он в присутствии монахов и викария показал законченное произведение настоятелю Арса, отец Вианней изумленно воскликнул:

– Неужели я похож на куклу! – Потом он строго посмотрел на художника. – Вы меня не послушались. Должен ли я простить вас? – добавил он более добрым голосом.

– Да, простите его, – сказал отец Токканье. – Он сделал это по поручению нашего епископа.

– Хорошо, мсье. Я охотно прощаю вас, но при условии, что до моей смерти вы мой бюст напоказ не выставите.

– Я вам это обещаю, – присягнул скульптор.

– Ну, ступайте с Богом, – попрощался настоятель и подал ему руку.



НАЗАД     К ОГЛАВЛЕНИЮ     ВПЕРЕД