Cайт, посвященный святому Иоанну Марии Вианнею Cайт, посвященный святому Иоанну Марии Вианнею

НА ГЛАВНУЮ БИБЛИОТЕКА ССЫЛКИ


Вильгельм Хюнерманн

ПОБЕДИВШИЙ ДЬЯВОЛА


НАЗАД     К ОГЛАВЛЕНИЮ     ВПЕРЕД



Десятеро из одного купе (1856)

Поезд-экспресс Париж-Лион на всех парах мчался по бургундской равнине. Позади уже остались холмы Кот-д'Ор, а теперь перед ним открылась долина Соны.

В одном купе вместе ехали какой-то священник, читавший бревиарий, дама в трауре, другая дама, модно одетая, с двумя сыночками, шести- и десятилетним, жуткими непоседами, уже не первой молодости мадмуазель, все время державшая у рта испачканный кровью кружевной платок, деревенская женщина со слепой девочкой, журналист, с профессиональным любопытством разглядывавший своих попутчиков, и, наконец, виноторговец, искавший покупателей на свой товар.

Священник кончил читать бревиарий, перекрестился, закрыл книгу и посмотрел на часы.

– Простите, отец, – спросила дама в трауре, – мы скоро прибудем в Лион?

– Не меньше чем через час. Мы приближаемся к Макону, где ненадолго остановимся. Затем поезд поедет в Вильфранш, а оттуда до Лиона уже недалеко.

– Я не знаю Лиона, – снова говорила дама. – Я заказала комнату в Английской Гостинице. На вокзале будут носильщики?

– Наверняка, – ответил священник. – Я высаживаюсь в Вильфранше.

– Я знаю, где находится Английская Гостиница, – вмешался журналист. – Это недалеко от вокзала. Если вы позволите, я могу вас туда проводить. Я тоже туда еду.

– О, раз гостиница находится возле вокзала, я ее легко найду сама. Но почему поезд останавливается в Вильфранше? Ведь это совсем небольшой населенный пункт.

– Из Вильфранша отправляется дилижанс в Арс, – объяснил священник.

– Арс? – спросила дама. – А это что за место?

– Как это? – вмешался удивленный журналист. – Вы ничего не слышали об Арсе и его благочестивом настоятеле? Но ведь Арс стал местом паломничества, и притом одним из самых посещаемых во Франции. Просто невероятно, какие сказки об этой деревне порождает человеческое суеверие!..

– Суеверие? – ужаснулся священник, хмуря брови.

– Я не хотел вас обидеть, – с улыбкой ответил журналист. – Но ведь вы не станете утверждать, что все эти чудесные истории, каких об Арсе рассказывается очень много, соответствуют действительности?

– Позвольте! Я сам лично был свидетелем внезапного исцеления одного калеки и видел, как он потом танцевал от радости, размахивая костылями. Я был свидетелем и того, как был исцелен один глухой и один слепой.

– Несомненно. Но ведь можно совершать и мнимые чудеса. Конечно, я не хочу подвергать сомнению порядочность священника, которого император наградил орденом Почетного легиона. Однако некоторые безответственные личности, притворяясь больными, могли посмеяться над этим добродушным старичком.

– Я знаю один случай, – ответил священник, – когда нечто подобное и произошло. Однако отец Вианней быстро раскусил этого притворщика, который хотел симулировать болезнь. А что касается случаев, о которых я вспоминал, они были исследованы врачами. И во многих других случаях чудо отрицать просто невозможно.

Журналист пожал плечами.

– Простите, отец, вы действительно видели исцеления? – спросила мать слепой девочки.

– Да, я видел их своими собственными глазами.

– Значит, и для моего бедного ребенка есть надежда? Она совершенно потеряла зрение в результате воспаления мозговых оболочек.

– Надо верить, и верить сильно, – ответил священник серьезно.

– Разве не жестоко давать этой женщине надежду, которая наверняка никогда не исполнится? – снова вмешался журналист.

– Почему вы так уверены, что она не исполнится? Не знаю, какие дела вас обязывают быть в Лионе, но если у вас есть немного свободного времени, я советую вам заехать в Арс. Быть может, в это время вы еще найдете себе место в какой-нибудь из гостиниц.

– После всего того, что вы рассказали, я бы хотела побывать в Арсе и увидеть этого святого священника, – сказала дама в трауре. – Я путешествую просто ради развлечения, без какой-нибудь определенной цели. Может, это будет того стоить?

– А сколько в Арсе гостиниц? – спросил вдруг виноторговец, до сих пор хранивший молчание.

– Кажется, пять. Только за последние несколько лет открылось три.

– В таком случае я думаю, что поступлю правильно, если тоже поеду в Арс.

– Мы тоже едем туда, – воскликнул шестилетний мальчик. – Мой брат и я хотим спросить отца настоятеля о чем-то очень важном.

– Я слышала, – добавила мать детей, – что отец Вианней дает хорошие советы по деликатным вопросам.

– Вы правы, – ответил священник. – Святой настоятель читает в сердцах, а часто светлым взглядом проникает в будущее.

Так все пассажиры этого купе сошли с поезда в Вильфранше и сели в дилижанс, ожидавший около вокзала.

– Мы вам забронировали хорошую комнату, – обратился к священнику Робер Пертинан.

– Если понадобится, я ее уступлю вот этой даме, – ответил священник, указывая на женщину в трауре. – Я сам без труда найду себе место у кого-нибудь из окрестных священников.

– Может, найдется место и для этой госпожи, – ответил Пертинан.

По дорогое дилижанс догнал большую группу паломников, которые шли в Арс пешком. Какой-то калека с трудом шел на костылях. Рядом с ним женщина толкала коляску с маленьким мальчиком, видимо, не умевшим ходить. Чем ближе они подъезжали к Арсу, тем больше становилось паломников.

– И подумать только, что нечто такое происходит в середине XIX века! – заметил журналист с сожалением.

В деревне была настоящая давка, так что дилижанс добрался до «Доброго самарянина» с трудом.

К счастью, в тот день многие паломники уехали раньше, чем ожидалось. Поэтому не только священник и дама в трауре, но и журналист, и виноторговец смогли найти себе место. Больную чахоткой мадмуазель взяла к себе мадам Мария Рикотье. А другие нашли себе ночлег в домах местных жителей.

Виноторговец сразу же попросил о встрече с хозяином гостиницы и представил ему длинный список вин. Однако когда он хотел порекомендовать свой первосортный коньяк, Пертинан ответил ему с улыбкой, что в гостиницах в Арсе не подают спиртных напитков.

Журналист чувствовал себя в своей стихии. Он думал о том, как написать хорошую статью, и потому повсюду бегал с карандашом в руке. Он хотел расспросить Франсуа Пертинана, но тот отправил его к своему отцу, прикованному к креслу подагрой.

– Он вам все подробно расскажет о первых годах нашего настоятеля.

Действительно, старик рассказал ему о непримиримой борьбе, которую вел отец Вианней в самом начале, когда еще все были настроены против него, а более всего трактирщики.

– Мы думали, что он совсем разорит нас, но случилось обратное.

– А вы действительно верите, что ваш настоятель творит чудеса?

– Конечно. Уже давно доказано, что в Арсе происходят чудеса. Только наш настоятель говорит, что их совершает святая Филомена. Он слишком скромный, чтобы приписывать их себе.

– Однако, как видно, с вами он чуда не совершил.

– Если вы имеете в виду мою подагру, то вы правы. Но если говорить о невидимых чудесах, то вы ошибаетесь. Милости, излившиеся на мою семью и на меня самого, – это, по сути дела, одно большое чудо. Но самым большим чудом в Арсе является сам наш настоятель.

– Ваш настоятель – чудо?

– Да. Вот как вы сможете объяснить, что какой-то человек, почти ничем не питаясь, совсем – можно сказать – не спя и предаваясь жесточайшему самоистязанию, может, несмотря на свои семьдесят, ежедневно высиживать по шестнадцать-восемнадцать часов в исповедальне? Разве это не истинное чудо?

Дама в трауре рано закрылась в своей комнате. Ее мучила глубокая тревога, не давая ей ни минуты покоя. Поэтому врачи посоветовали ей много путешествовать для смены обстановки и мыслей. Но мрачные мысли не покидали ее ни на минуту. Она подошла к окну и выглянула на улицу.

Кто были эти люди, сотнями и тысячами приходившие в Арс? Наверняка многих из них приводило сюда обыкновенное любопытство. Однако большинство приносили сюда свое тяжелое бремя. Здесь можно было увидеть и калек с костылями, и слепых, и парализованных, безнадежно больных, покинутых, – людей, находившихся у края могилы или бездны отчаяния. Какой-то последний блеск надежды приводил их в Арс. Может ли бедный деревенский священник и ей прийти на помощь в ее глубоком несчастье?

Наплыв паломников не прекращался до глубокой ночи. Многие из них были вынуждены провести остаток ночи под открытым небом или искать приют в соседних деревнях.

В одиннадцать часов вечера отец Вианней вышел из исповедальни и, шатаясь, пошел к алтарю своей маленькой святой, чтобы принести ей свое вечернее приветствие.

Он стал на колени и начал разговаривать с ней, как старший брат со своей младшей сестренкой.

– В последние дни ты немного перехватила, Филомена, – говорил настоятель. – Я ничего не имею против того, чтобы ты исцеляла больных, но я тебе уже столько раз говорил, чтобы ты делала это в каком-нибудь другом месте, а не здесь, в Арсе! Это вызывает слишком много сенсаций, и потом люди повсюду болтают, что это я чудотворец. В Арсе совершай только духовные чудеса. Ты мне это обещаешь? Я, твой настоятель, тебе это приказываю.

Казалось, что какая-то странная улыбка промелькнула по лицу святой.

В ту же ночь отца Токканье позвала Мария Рикотье. У остановившейся у нее женщины началось сильное кровотечение. По всей видимости, ее чахотка была на последней стадии развития.

Больная большими глазами посмотрела на входящего в комнату священника, набожно приняла последнее помазание. Однако когда викарий преподал ей последнее благословение, она остановила его на минутку и тихо сказала:

– Будьте так добры, сообщите отцу Вианнею о моем состоянии... Быть может...

– Божье Милосердие с вами. Случится то, что пожелает Господь Бог. Но я поговорю о вас с настоятелем.

Уже было раннее утро, когда дама в трауре поднялась после плохого ночного сна. В столовой она встретила священника, который только что закончил служить святую Мессу в часовне «Дома Провидения».

– Я бы хотела поговорить с отцом Жаном, – сказала она. – Вы не могли бы как-нибудь устроить мне встречу с ним?

– В это время это будет очень трудно. С часа ночи настоятель в исповедальне. Он служил святую Мессу в шесть утра, а потом снова вернулся в исповедальню. В одиннадцать он будет преподавать основы веры. Впрочем, я даже не знаю, удастся ли нам еще найти какое-нибудь место в храме. Ровно в полдень отец Вианней возвращается домой на небольшой обед. Может, тогда удастся перекинуться с ним парой слов, хотя, несомненно, это будет очень трудно из-за огромного наплыва паломников.

– А нельзя было бы добраться до него в исповедальне? То, что я хочу сказать ему, очень хорошо подходит для исповеди.

– Да, это возможно, но при условии, что у вас много времени и терпения.

– Ну, вот и хорошо! Даже если мне придется ждать несколько часов, я готова это сделать.

– Несколько часов? Вам придется подождать гораздо больше. Может даже пятьдесят или шестьдесят часов. Иногда паломники ждут своей очереди три-четыре дня и столько же ночей. Некоторые просят бедных жителей деревни занять им места в этой бесконечной очереди.

– Боже мой, неужели? Вижу, что вес это бесполезно...

– Не теряйте надежды. В Арсе совершаются удивительнейшие вещи, – с какой-то таинственностью сказал священник.

Перед храмом толпились паломники, пытаясь попасть внутрь, чтобы послушать урок катехизиса святого.

Какой-то калека, опираясь на костыли, просил во имя всего святого, чтобы его пропустили.

– Вы, наверно, надеетесь на чудо? – спросил журналист, с большим воодушевлением крутившийся среди паломников.

– В Арсе уже было много исцелений, – с верой ответил калека.

Женщина, которая везла в коляске ребенка, тоже добивалась, чтобы ей дали пройти.

– Посмотрите на моего бедного ребенка. Он парализован от бедер и ниже и не может ходить. А может...

– Но ведь вы не можете войти в храм с коляской, – отвечали ей.

– Мама, – отозвался мальчик, – надо было взять пару башмачков для меня. Если святой меня исцелит, мне придется идти в носках.

– А вы не можете его внести? За коляску не бойтесь. В Арсе ее никто не украдет.

Люди на площади столпились как можно ближе к дверям храма, чтобы, по крайней мере, видеть, если не слышать, настоятеля Арса, когда он будет преподавать катехизис.

Немного поодаль стояло несколько мужчин, один из которых был одет в охотничий костюм, с ружьем на плече и собакой на поводке.

– Вы хотите исповедоваться, мсье Дорель? – спросил охотника один из спутников.

– Мне это и в голову не пришло. Я хотел лишь немного посмотреть. Я иду охотиться на уток.

– Давайте попробуем войти в храм через ризницу, – сказал сопровождающий даму в трауре священник. Он попросил ризничего, брата Жерома, и они оба вошли. Мать парализованного ребенка тоже воспользовалась случаем и пробралась в ризницу. Она держала сыночка на руках, поэтому добрый брат ризничий предложил ей сесть на ступеньке исповедальни.

Как только пробило одиннадцать, отец Вианней вышел из исповедальни в часовне святого Иоанна Крестителя и поднялся на амвон. Он быстро осмотрел слушателей и начал говорить срывающимся старческим голосом.

– Что есть наше убогое тело? Это хрупкий сосуд, рассыпающийся при прикосновении перста смерти. Что есть свет наших очей? Не вглядываются ли наши глаза на этой земле больше во зло, чем в добро? Для чего нужно хорошее зрение, если душа пребывает во мраке? Тот, кто не видит – не познает, не любит. А тот, кто не любит Бога, – привязывает свое сердце к земным вещам, которые исчезают, как дым. Если бы вместо телесных глаз такой человек мог видеть глазами души, тогда бы он познал всю ничтожность того, что любит на этой земле.

Жизнь проходит. Счастье убегает. Здоровье портится. Мы носимы ветром, гонимы штормом. Один Бог и Господь всего остается неизменным, достойным, чтобы мы любили Его всем сердцем.

Среди слушателей находилась слепая девочка с матерью – та, из купе поезда. Вдруг священник увидел ее и, помолчав минуту, снова продолжал говорить:

– Молитесь, дети мои, молитесь не о свете для глаз, но о свете для души. Тогда вы увидите Бога и полюбите Его.

Какой-то шум, доносящийся от дверей храма, прервал проповедь настоятеля. Это калека на костылях пробирался через толпу людей.

Тогда отец Вианней, не говоря ни слова, сошел с амвона, пробрался через толпу, подошел к несчастному калеке и завел его под самый амвон.

– Сядь тут, – сказал он, подавая ему табуретку. Затем он окончил свою проповедь, стоя у подножия амвона.

Он закончил в полдень, потом прочел «Ангел Господень» и прошел в ризницу.

Дама в трауре, трясясь от волнения, бросилась на колени, когда отец Жан проходил мимо нее, и он внимательно посмотрел на нее.

– Отец настоятель, – заикаясь, произнесла она. Отец Вианней наклонился над ней и прошептал:

– Он спасен.

Дама, сконфузившись, встала.

– Что вы сказали?

– Я вам сказал, что он спасен. Между перилами моста и поверхностью воды у него было время, чтобы возбудить в себе сокрушение. Пресвятая Дева испросила для него эту благодать.

– Откуда вы это знаете?

– Знаю, дитя мое, знаю. В мае он прочел вместе с вами «Радуйся, Мария» перед образом Пресвятой Богородицы. Вы помните? За одну «Радуйся, Мария» добрая Матерь Божья испросила для него благодать покаяния и милосердие Божье. Но вы молитесь за него. Он ждет ваших молитв в чистилище.

Дама снова упала на колени и расплакалась, впервые с того трагического дня.

Тем временем настоятель Арса обратился к женщине, державшей на руках парализованного сыночка.

– Но ведь этот ребенок уже слишком большой, чтобы его носить на руках, – в шутку заметил отец Вианней.

– У него парализованы ноги до самых бедер. Он не устоит, сам он не может сделать и шагу.

– Может, может. Нужно только доверять святой Филомене. А как тебя зовут, дитя мое?

– Жан-Мария, отец настоятель.

– О, так мы с тобой тезки.

– Его зовут Жан-Мария Девуле, – поправила женщина, выпуская ребенка из рук. – Вот видите, он падает, не может удержаться на ногах.

– Нет, не поддерживайте его. Идите оба к алтарю святой. Поддерживаемый матерью, мальчик пробрался через толпу к алтарю святой мученицы. Он стал на колени так, что матери уже не было необходимости его поддерживать. Так он стоял довольно долго, вглядываясь в образ святой. Возле него непрестанно плакала мать, безуспешно стараясь молиться. Тем временем в ризницу пробрался калека на костылях.

– Ты уже был здесь несколько раз, друг мой, не правда ли? – дружелюбно сказал настоятель.

– Да. Я приходил сюда, но исцелен не был, – ответил Шарль Блази. – Но, отец настоятель, не мог бы я на этот раз занести свои костыли святой Филомене? Скажите мне: да или нет.

– Иди к ней, – ответил священник, на мгновение засомневавшись.

Тогда калека выпрямился, пробуя встать на ноги и сделать несколько неуверенных шагов. Потом он поднял вверх костыли и издал крик, разошедшийся эхом по всему храму.

– Я исцелен! Я исцелен! – повторял он, прыгая и размахивая костылями.

– Не прыгай, а молись, – упрекал его отец Жан.

И бывший калека с плачем бросился на колени и начал целовать руки священника.

– Иди и поблагодари святую Филомену, – сказал отец Жан, убирая руки.

Пока Шарль Блази, как можно выше поднимая свои костыли, пробирался сквозь толпу, отец Вианней ушел из ризницы и направился домой.

Начался дождь, и потому многие паломники уже разошлись.

Франсуа Дорель, охотник из Вильфранша, как раз тогда, когда проходил священник, свистнул убежавшей от него собаке.

– У вас прекрасная собака, – серьезным тоном сказал священник.

– Да, это правда, – с гордостью ответил охотник.

– Хотелось бы, чтобы и душа ваша была так же прекрасна, как эта собака, – добавил отец Вианней.

– Что вы хотите этим сказать?

– То, что вы, вместо того чтобы в такую плохую погоду охотиться на уток, должны исповедоваться.

Охотник аж онемел от изумления.

Когда настоятель уже собрался идти дальше, дама с двумя сыновьями, тоже ехавшая в купе, представила ему своих мальчиков и попросила, чтобы он благословил их.

– У тебя что-то лежит на сердце, – заметил отец Вианней, глядя на старшего.

– Отец настоятель, я хотел бы знать... – неуверенно начал мальчик.

– Да, ты станешь хорошим священником.

– Я как раз это хотел узнать, – у него аж дыхание перехватило.

– А у тебя, малыш, – спросил настоятель, обращаясь к младшему, шестилетнему мальчику, – тоже что-то лежит на сердце?

– Да, отец настоятель. Я хотел узнать, должен ли я учиться или играть.

– Играть, дитя мое, играть. Это более подобает твоему возрасту.

– Ты слышала, мама? – победоносно воскликнул он. – Отец настоятель сказал, что я должен играть.

В конце концов отец Вианней добрался до дома, но викарий сообщил ему, что кто-то его ожидает. Это была женщина со слепой девочкой. Священник долго присматривался к девочке, а потом сказал:

– Дитя мое, ты могла бы пойти к святой Филомене и попросить ее об исцелении. Мне кажется, она бы это сделала. Но я не знаю, помог ли бы тебе свет этого мира обрести небо. Напротив, если ты останешься слепой, ты наверняка пойдешь в рай. Я даже ручаюсь, что ты получишь там хорошее место.

Девочка какое-то время молчала, а потом, хватая его за руку, решительно ответила:

– Я пойду и попрошу святую Филомену, чтобы она помогла мне терпеливо переносить мое увечье.

Настоятель со слезами на глазах благословил ее.

Перед алтарем святой Филомены парализованный мальчик все еще молился, стоя на коленях вместе с матерью. Наконец он перекрестился и сказал:

– Я хочу есть.

– Хорошо, хорошо, мой маленький. Сейчас я вынесу тебя на улицу.

– Но я могу пойти сам, я могу ходить, – ответил мальчик, вставая. И, ни на что не опираясь, он сделал несколько шагов.

– Чудо! – чуть слышно произнесла мать, а лицо ее побелело, как будто она готова была вот-вот упасть в обморок.

– Ой-ой, мама, – воскликнул сынок, – что с тобой? Обопрись на меня.

Тогда женщина начала кричать.

– Чудо! Чудо! – кричали вслед за ней люди, находившиеся подле них. Вскоре весь храм повторял:

– Чудо! Ребенок исцелен!

Несколько мужчин хотели взять мальчика на руки, но он живо запротестовал.

– Я могу ходить. Я могу пойти сам. Ого, льет как из ведра, – сказал он, когда они подошли к дверям храма. – Видишь, мама, я же говорил тебе, чтобы ты купила мне пару башмачков. Теперь я должен буду идти по воде в носках...

– За несколько домов отсюда есть магазин, где продаются башмаки, – подсказал кто-то. – Пойдем, мальчик, я тебя туда занесу.

– Нет, позвольте мне нести его в последний раз, – возразила мать сквозь слезы.

– Хорошо, но это будет самый последний раз, – добавил ребенок.

Когда он выходил из магазина в своих новых башмаках, дождь прекратился, и снова засветило солнце.

Хотя люди в Арсе привыкли к чудесам, однако это исцеление мальчика вызвало сенсацию. Со всех сторон сыпались вопросы, обращенные к матери и сыну, так что все время приходилось уверять, что этот восьмилетний ребенок действительно был парализован, а теперь был исцелен.

– Здесь находится много людей из Сен-Ромена, которые не первый год знают о болезни моего сына, – повторяла женщина.

И многие жители той же деревни, приехавшие в Арс как паломники, подтверждали истинность чуда. А маленький Жан быстро освободился от бесконечных вопросов.

– Ведь вы видите сами, что я могу бегать. А теперь отстаньте от меня, я хочу попрыгать вместе с другими детьми.

Известие об исцелении калеки и парализованного ребенка дошло и до ушей больной, лежавшей в доме Марии Рикотье.

– А мне он тоже поможет? – спросила бедная женщина.

– Недавно он исцелил сестру Дороту из «Дома Провидения» в Вито, у которой тоже были больные легкие. Врачи не могли ей помочь, а из Арса она уехала совершенно здоровой.

– О, если бы и со мной произошло чудо! Вот если бы святой настоятель пришел и возложил на меня руки!

– На все воля Божья! – ответила Мария Рикотье. – Предайтесь полностью воле Божьей.

Вдруг открылась дверь. Но это был не отец Вианней, а отец Токканье.

– Вы сказали ему обо мне? – спросила больная.

– Да, я с точностью описал ему ваше состояние.

– И что он сказал?

– Он сказал: «Эта женщина, о которой вы мне говорите, возлюблена Богом. Крест, который она несет, станет для нее лестницей на небо».

Больная снова упала на подушку и закрыла глаза. Однако вскоре она снова их открыла и сказала отцу Токканье:

– Спасибо вам. Да будет воля Божья!

В это время дама в трауре, которая после встречи со святым настоятелем в ризнице, изменилась до неузнаваемости, сказала сопровождающему ее священнику:

– Завтра я еду в Париж. В Арсе я обрела то, что напрасно искала повсюду – мир в сердце.

– Извините за бестактность, но я хотел спросить вас о причине этой перемены? Я слышал одно-два слова из того, что отец Вианней сказал вам, но смысла я уловить не мог.

– Это длинная история, суть которой я вам передам вкратце. Мой муж, офицер, был уволен из армии за провинность, которую ему приписали по ошибке. В отчаянии он решил совершить самоубийство и бросился с моста в Сену. Стоя у его останков, я была совершенно подавлена, поскольку была уверена, что несчастный вместе с жизнью тела погубил и жизнь души. Но святой настоятель сказал, что он спасен.

– Отец Вианней знал вас или вашего мужа?

– Он никогда нас не знал и ничего о нас не слышал.

– А значит, можно ему верить. Наверняка так оно и есть, как сказал святой. Чудеса, касающиеся души, больше чудес, совершенных для тела.

Последним кающимся, которого исповедовал отец Вианней поздно ночью, был Франсуа Дорель, потративший много часов в ожидании своей очереди. Хотя мужчинам, исповедовавшимся в ризнице, и не приходилось ждать так долго, как женщинам в часовне святого Иоанна Крестителя, но и их терпение иногда подвергалось тяжелому испытанию.

– Хорошо, друг мой. Твое сердце уже достаточно долго было привязано к суете этого мира, но теперь у тебя будет время на покаяние.

– Что это значит? – спросил охотник.

– Это значит, что ты станешь траппистом.

И действительно, несколько лет спустя Франсуа Дорель вступил в монастырь траппистов в Эгебелле. Брат Арсений – именно такое имя он получил в ордене – однажды признался, что своим обращением он обязан святому настоятелю Арса и своей собаке.

Отец Вианней вышел из исповедальни очень поздно и пошел преклонить колени перед фигурой святой Филомены.

– У меня есть много причин быть тобой недовольным, моя дорогая святая. Ты нарушила наш договор, не послушалась своего настоятеля. Неужели ты забыла, о чем я тебя просил? Ты не должна больше творить чудеса в Арсе.

Порицание священника, казалось, не оказывало на святую никакого воздействия. Но отцу Вианнею представлялось, что он слышит, как она ему отвечает:

– Мой добрый отец настоятель, ты же сам прислал ко мне двух калек. Почему же ты теперь упрекаешь меня? Ты должен адресовать эти упреки самому себе.

– На самом деле, ты права. Если я жалуюсь, то лишь из-за этого шума, который поднимается вокруг этих событий. Но ты поступай, как считаешь нужным.



НАЗАД     К ОГЛАВЛЕНИЮ     ВПЕРЕД