Cайт, посвященный святому Иоанну Марии Вианнею Cайт, посвященный святому Иоанну Марии Вианнею

НА ГЛАВНУЮ БИБЛИОТЕКА ССЫЛКИ


Вильгельм Хюнерманн

ПОБЕДИВШИЙ ДЬЯВОЛА


НАЗАД     К ОГЛАВЛЕНИЮ     ВПЕРЕД



Знак Пресвятой Девы (1857-1858)

Точно какая-то лавина, паломники из Франции и соседних стран тысячами стекались в Арс.

Все осаждали исповедальню, пленником которой отец Вианней был уже много лет.

У него часто случался обморок, и он на четверть часа терял сознание. Иногда даже его приходилось относить домой.

Однако первый же час нового дня заставал его снова в этом заключении, где он боролся с грехом. Он советовал, остерегал, умолял, плакал, утешал, обращал. Одному хватало нескольких слов, проистекающих из глубины души, другому нужно было говорить долго и строго, чтобы разжечь в нем искорку доброй воли.

Чаще всего его наставление было очень коротким, но вызывало в душе отклик, не дававший покоя. Одному настоятелю, пожаловавшемуся на свои трудности, отец Вианней сказал только следующее:

– Друг мой, окуни их все глубоко в терпение Спасителя.

Епископу, много часов прождавшему своей очереди, он сказал просто:

– Люби своих священников!

– Как жаль, – вздохнул он после исповеди одного юноши, назначил ему епитимью и дал отпущение грехов.

– Люби Бога всем сердцем! – только и сказал он одной молодой девушке.

Однако его небольшие фразы проникали в души как огненные стрелы.

Слушая исповедь одного мужчины, которому, по-видимому, не хватало сокрушения, святой настоятель расплакался и плакал долго, пока обеспокоенный мужчина не спросил, в чем причина его слез.

– Я плачу, потому что не плачешь ты, – ответил отец Жан.

Нередко он пытался вырвать грех с корнем, требуя покончить со всяким поводом ко греху. Так, одной молодой даме, чью чувственность и гордыню он видел насквозь, он запретил возвращаться в Париж.

Одному молодому человеку, которому не хватало мужества публично признаться в своей вере, он назначил как епитимью принять участие в процессии на праздник Пресвятого Тела и Крови Христа.

– Пойди сразу за балдахином, – велел он несчастному, который уже заранее весь обливался потом от страха.

Уже долгое время настоятель Арса был не в состоянии слушать исповеди всех паломников. Поэтому несколько священников были всегда готовы в соседних часовнях и храмах заменить его. Однако большинство паломников предпочитали ждать днями и ночами, чтобы только получить возможность открыть свое сердце перед святым настоятелем.

– Грешники не дают мне ни минуты покоя, – сказал он однажды брату Афанасию. – Я пленник исповедальни. О Боже, когда я наконец обрету тишину и уединение, о котором так мечтаю всю свою жизнь?

Брат посмотрел на него с подозрением, но отец Вианней, поняв его взгляд, сразу же добавил, улыбаясь:

– Нет, мой дорогой друг, не бойся! Я уже больше не думаю о побеге. Я хотел попросить тебя, чтобы ты пришел помочь мне написать письмо. Руки мои трясутся так сильно, что я просто не могу удержать перо.

– А к кому будет это письмо?

– К Его Преосвященству епископу Лангалери, новому епископу нашей епархии. Пишите:

«Ваше Преосвященство!

Здоровье мое все ухудшается. Я должен часть ночи проводить на стуле, а к тому же вставать три или четыре раза в час. В исповедальне я иногда теряю сознание, так что мне приходится выходить из нее, чтобы прийти в себя. А потому, учитывая мой возраст и состояние здоровья, я хочу отказаться от должности настоятеля в Арсе. Надеюсь, что Ваше Преосвященство одарите меня этой милостью, о которой я горячо прошу. Ведь вам известно, что я всего лишь бедный неуч. Так думают все...»

И настоятель дрожащей рукой подписал: «Жан-Мария Вианней, бедный и несчастный настоятель Арса».

– Я буду всем сердцем просить Матерь Божью из Ла-Салетт, чтобы епископ не удовлетворил вашу просьбу, – сказал брат Афанасий.

– Матерь Божью из Ла-Салетт! – эхом повторил отец Жан. – О, если бы я знал, что Она действительно явилась детям!

– Вы до сих пор в этом сомневаетесь? – с удивлением спросил брат.

– Не обращай на это внимания. Ведь ты знаешь, что я неуч, глупый и неразумный человек, который сомневается даже тогда, когда он не должен сомневаться, а именно после решения Святейшего Отца. Но я каждый день прошу Пресвятую Деву, чтобы Она забрала у меня это мучительное сомнение, ведь меня так мучает мысль, что я могу обидеть Ее своим недоверием.

– А вы слышали о Лурде, где Матерь Божья явилась молодой девушке точно так же, как в Ла-Салетт?

– Об этом еще не было принято никакого решения. Необходимо остерегаться преждевременных суждений. Если бы я, по крайней мере, знал, что можно верить этому маленькому сорванцу Максимену, – сказал он, поднимаясь и прохаживаясь по комнате.

– Вы можете попросить Матерь Божью о каком-нибудь знаке, – предложил брат.

– Знак? Да, это было бы хорошо. Тогда я попрошу Пресвятую Деву из Ла-Салетт, чтобы она вдохновила епископа принять мою отставку. Если он разрешит мне уехать из Арса, я поверю в явления.

– Нет, – резко прервал его брат Афанасий. – Это невозможно, ведь я буду просить Богородицу о противоположном...

– Тогда я придумаю что-нибудь другое... Идите спать, уже почти полночь.

– Да, но вы еще не посмотрели почту, – сказал брат, указывая на кипу писем.

– Все равно большинство из этих писем, в которых много похвал в мой адрес, годятся только для печки или корзины для мусора. Идите же спать.

Но сам отец Вианней не перестал ходить по комнате. Разные заботы обременяли его. Всего две недели осталось до дня святого Мартина, а значит, до даты, когда он должен будет оплатить арендную плату тридцати бедных постояльцев. Ему не хватало еще 750 франков до требуемой суммы.

А что если попросить Пресвятую Деву из Ла-Салетт о том, чтобы эти деньги нашлись к назначенному времени? Да, именно об этом знаке следовало бы просить. Тогда он наверняка узнает, были ли явления истинными.

Вдруг погасла лампа. Настоятель поискал свечу, взял на столе кусок бумаги, зажег ее от огня в камине и зажег свечу, а остатки бумаги бросил в поддувало.

При свете свечи он достал из комода образ Матери Божьей из Ла-Салетт и долго вглядывался в него.

– Раздобудь для меня деньги, а я сочту это за знак, что Ты действительно явилась, – сказал он с воодушевлением.

На следующий день в полдень Катрин Лассань, принеся еду, сказала:

– Отец настоятель, вот что я нашла сегодня утром в пепельнице, – и она подала ему остаток обгоревшего письма.

– Неважно. Вчера вечером я зажигал свечу, когда у меня погасла лампа. Наверняка это было какое-нибудь льстивое письмо, которое ни на что иное и не годилось.

– Да, но в письме было еще кое-что. Посмотрите. В конверте была купюра, от которой остался только маленький кусочек. Внизу написано: пятьсот франков, остальное же сгорело.

– О Боже! И угораздило же меня сжечь эти деньги как раз тогда, когда мне нужно заплатить арендную плату! Это ужасно!.. Но это не так страшно, как даже самый маленький грех. Во всяком случае, я просто сделал немного пепла, который мне дорого обошелся.

Отец Вианней сразу же взялся просматривать остальную почту. Увы, в письмах были одни лишь похвалы и лесть. В конце концов все они оказались в корзине для мусора.

– Какая нелепость!.. И подумать только, что я сжег как разто письмо, в котором были деньги.

День святого Мартина приближался, но напрасно бедный настоятель открывал все письма. В них не было никаких купюр. В добавок ко всему, обычные пожертвования паломников как-то уменьшились.

– Теперь только Матерь Божья из Ла-Салетт может помочь мне, – тяжело вздохнув, сказал он вечером десятого ноября. Видимо, придется обратиться к графу де Гаре или де Сибен, которые уже неоднократно приходили ему на помощь. Но святой настоятель слишком сильно доверял Пресвятой Деве, чтобы думать просить о помощи кого-нибудь другого.

В полдень одиннадцатого ноября он лихорадочно открывал все сложенные на столе письма. Одно за другим они исчезали в корзине для мусора. Осталось только одно, из Беллей. Епископ сообщал ему, что к своему великому сожалению, ради блага бессмертных душ, он не может согласиться, чтобы отец Жан уехал из Арса.

– Вот так, – вздохнул бедный настоятель, – ни денег, ни согласия на отъезд из Арса. Только бы мне удалось найти кого-нибудь, кто избавил бы меня от этой проблемы.

Он уже встал, чтобы вернуться в исповедальню, как вдруг увидел на полу письмо, которое, должно быть, незаметно упало со стола. На конверте не было адреса отправителя, но зато печать почтового отделения была весьма отчетлива: «Ла-Салетт» – прочитал отец Вианней, трясущимися руками открывая конверт. В нем была только пачка купюр. Когда священник пересчитал их, оказалось, что сумма составляла ровно 750 франков.

– Знак... – промолвил он. – Знак Матери Божьей из Ла-Салетт.

Он позвал Катрин Лассань и с сияющим лицом сказал ей:

– Теперь я верю, что Матерь Божья явилась детям. Она дала мне знак, о котором я Ее просил, – и он показал ей пачку купюр. – Теперь я смогу заплатить вовремя.

Потом он вошел в спальню и повесил образ на то же место, откуда он его снял восемь лет тому назад.

С его души свалилась огромная тяжесть, а вместо ее воцарились радость и мир.

Под вечер того же дня пришла Магдалена Манди-Скипио, чтобы сообщить настоятелю, что ее мать тяжело больна.

– Я бы очень хотела вверить ее заступничеству Пресвятой Девы из Ла-Салетт, чтобы испросить для нее здоровье. Вы согласитесь на это?

– Конечно! – сразу же ответил настоятель. – Да, да, вверьте ее Матери Божьей.

– А вы верите в Ла-Салетт и в явления?

– Да, верю всем сердцем, – ответил святой настоятель с сияющим лицом.



НАЗАД     К ОГЛАВЛЕНИЮ     ВПЕРЕД