Cайт, посвященный святому Иоанну Марии Вианнею Cайт, посвященный святому Иоанну Марии Вианнею

НА ГЛАВНУЮ БИБЛИОТЕКА ССЫЛКИ


Вильгельм Хюнерманн

ПОБЕДИВШИЙ ДЬЯВОЛА


НАЗАД     К ОГЛАВЛЕНИЮ    



Последний акт (1859)

Отец Вианней преклонил колени перед алтарем святой Филомены, на который только что положил букет цветов.

– Это уже последняя весна, которую я проведу в этой долине слез. Следующую, если Бог позволит, мы встретим вместе в небесной славе. Много лет ты засыпала меня множеством милостей, в то время как мои дары для тебя были более чем скромными. Будь снисходительна к моей нищете. То, что не мог сделать я, сделают мои духовные дети, украшая твой алтарь. Ave, Филомена, ave.

В пасхальный вечер настоятель Арса еще раз собрал вокруг себя свою паству.

– Я собрал вас, как Моисей собрал свой народ в конце долгого хождения по пустыне, прежде чем взошел на гору, на которой должен был умереть. Благодарю вас за вашу привязанность, благодарю, что вы терпели меня столько лет. Вы ни в чем никогда мне не отказывали, о чем бы я вас ни попросил. Сегодня утром вы приготовили обитель Господу в своих сердцах. ...Пусть же благодать Воскресения Господня освящает ваши души! Я вам этого желаю от всего сердца.

На праздник Пресвятого Тела и Крови Христа, опираясь на трость, он шел за Святыми Дарами, поскольку уже не мог нести монстранцию. Однако он немного поднимал ее при каждом из четырех алтарей, чтобы благословить людей. Это было последнее такое торжество в его жизни.

Несмотря на летнюю жару, он день и ночь проводил в исповедальне, но силы все больше покидали его.

Однажды днем ему стало плохо, и он был вынужден покинуть храм. Шатаясь, настоятель направился к дому, где жила Катрин Лассань.

– О, моя добрая Катрин, я больше не могу, – промолвил он, опираясь на дверь и почти теряя сознание.

– Пройдите и сядьте. Я приготовлю вам кружку теплого молока.

– Нет, не в этом дело. Я просто должен отдохнуть. Я пойду немного прилягу... – промолвил он и с трудом потащился в приходской дом.

Тем временем Катрин вскипятила молоко. Однако когда она пришла с кружкой в дом священника, отец Вианней уже сходил вниз по ступенькам.

– Куда это вы опять собираетесь? Вам нужно быть в кровати...

– Я вспомнил, что у меня осталось мало времени, а там, в храме, меня ждет много людей.

– Выпейте, по крайней мере, кружку молока.

– Нет, нет, я не хочу.

– Отец Жан, вы должны выпить молоко.

– Не морочь мне голову.

– Сначала вы выпьете молоко.

– Пусти меня.

– Сначала молоко!

В конце концов священник как-то вырвался и поспешил к храму. Но Катрин побежала за ним.

– Вы должны выпить молоко, иначе я занесу его вам в исповедальню...

– Катрин, люди же смотрят.

– Тогда не подавайте дурного примера и выпейте это молоко.

– Ну, хорошо, давай кружку.

Отец Вианней выпил молоко и поспешно оставил свою беспощадную хозяйку.

Многие паломники наблюдали за торопившимся в храм старцем с сочувствием. Но вечером настоятель, вернувшись домой, признался:

– Без твоей кружки молока, Катрин, я бы наверняка не выдержал до конца.

В последние дни июля было жарко и душно. Двери храма открывали настежь, чтобы впустить немного свежего воздуха, но происходило обратное: в храм проникал невыносимо душный воздух. Многие паломники падали в обморок, некоторые выходили из храма совсем ослабленные, один только настоятель оставался в своем тесном заключении.

Однажды вечером, около шести, он вышел из исповедальни, чтобы помолиться перед дарохранительницей. Он долго стоял на коленях, опершись на трость, а потом жестом позвал старика Ориола, богатого землевладельца из Пелуссена, который уже больше десяти лет жил в Арсе и выполнял обязанности церковного сторожа.

– Подайте мне свечу, пожалуйста, – попросил отец Вианней. Со свечой в руке он переходил от алтаря к алтарю, долго всматриваясь в лики святых, словно хотел с ними попрощаться. Добрый священник знал, что приближается час его ухода.

Он дольше задержался в часовне «Ессе Homo» перед образом Страдающего Иисуса, напомнившим ему о страданиях всей жизни.

– Ты собрал все тернии на моем пути, чтобы увенчать Себе ими голову, – чуть слышно говорил он и плакал.

Он еще раз пришел в часовню святого Иоанна Крестителя и взглянул на надпись: «Его голова стала платой за танец». Как страшно терзался он из-за танцев, а теперь под старыми ореховыми деревьями проходят процессии и звучат песни паломников. Эта часовня, некогда бывшая для настоятеля местом тяжелых страданий, для стольких душ стала источником мира. Теперь он знал, что все его мучения, которые он терпеливо переносил, подходили к концу.

В последний раз поприветствовав святую Филомену, он поставил свечу перед ее реликварием.

В ту ночь отец Вианней вообще не заснул. Он встал сразу после полуночи и побрел в исповедальню. Но здесь ему сделалось дурно, и он вынужден был выйти на улицу, чтобы глотнуть немного свежего воздуха.

Около шести, опираясь на плечо своего викария, он служил святую Мессу. После Пресуществления, держа в руках Тело Христа, он тихо сказал Ему:

– Господи, если бы я знал, что не смогу созерцать Тебя в вечности, я бы Тебя сейчас не отпустил.

Его начало знобить, но он вернулся в исповедальню. В полдень он хотел еще объяснять катехизис, но почувствовал сильную слабость. Он взошел на амвон и начал говорить, однако голос его уже был так слаб, что никто ничего не мог разобрать. Он постоянно поворачивался и показывал на дарохранительницу. Эта была его последняя проповедь.

До поздней ночи он еще сидел в исповедальне. Затем он вернулся домой, опираясь на плечо брата Жерома. По дороге он встретил графа де Гаре с женой и детьми; они встали на колени, и он благословил их.

С огромным трудом он наконец добрался до своей комнаты. Ризничий помог ему лечь в кровать, а потом по настоятельной просьбе священника оставил его одного. Катрин дежурила в соседней комнате.

Около часа ночи отец Вианней из последних сил встал, чтобы пойти в храм, но не мог уже сделать и шага. У него невольно вырвался крик, услышав который, прибежала Катрин и помогла ему снова лечь в кровать.

– Это уже конец, – промолвил святой. – Позовите настоятеля из Яссана, – и Катрин немедленно бросилась искать брата ризничего.

– Это уже конец, – повторял отец Вианней. – Прошу вас, приведите мне исповедника.

– Я позову и врача, – сказал брат Жером.

– Уже не нужно. Никакой врач мне уже не поможет.

Тем временем подоспел викарий, которому также сообщили о тяжелом состоянии настоятеля.

– Святая Филомена, вылечившая вас шестнадцать лет назад, и на этот раз вернет вам здоровье, – сказал отец Токканье.

– Нет, сейчас мне не поможет даже она.

Рано утром прибыл отец Бо, настоятель Яссана. Скоро после него вошел в комнату врач. Доктор Сонье констатировал полное истощение организма.

– Если жара немного спадет, еще будет какая-то надежда, в противном случае все потеряно.

День 30 июля не принес никакого улучшения, поскольку с самого утра солнце начало немилосердно палить. В окнах повесили мокрые простыни, а вокруг дома священника прихожане постоянно лили воду, чтобы немного охладить воздух.

Святой настоятель с глубочайшим смирением исповедовался перед своим собратом.

– Вы боитесь смерти? – спросил отец Бо.

– Именно это и удивительно, – ответил отец Жан. – Я всегда боялся предстать перед Богом как настоятель. Теперь же я ничего не боюсь. Я умираю без страха, уповая на Божье милосердие.

Колокола в Арсе зазвонили в полный голос, когда отец Бо приносил умирающему священнику последнее Причастие. Двадцать священников сопровождали его со свечами в руках.

По сморщенным щекам святого старца потекли слезы.

– Почему вы плачете, отец Жан? – спросил брат Илия, один из учителей в школе для мальчиков.

– О, брат мой, как грустно принимать Святые Дары в последний раз!

С глубоким смирением он принял и таинство Елеопомазания. Отец Дюбуа, настоятель из Фарен, остался дежурить возле больного.

– Вы чувствуете себя соединенным с Богом? – спросил он у отца Вианнея.

– Да, друг мой, – ответил больной, и глаза его излучали какую-то неземную радость.

В течение последующих дней жара не спадала. По комнате летали мухи, и сестра-иосифитка старалась отгонять их от вспотевшего лица умирающего.

– Оставь их, сестра моя. Неприятен только грех.

Второго августа отец Реймон, бывший викарий, пришел в комнату и с плачем бросился к подножью убогой постели, на которую положили отца Вианнея по его же настоятельному требованию.

– Я прошу вас простить меня, – разрыдался священник, доставивший святому старцу столько неприятностей. Отец Вианней обнял его.

– Ваш визит для меня огромное утешение. Я ждал вас.

В тот вечер в комнату пустили девочку, которая сквозь слезы сообщила, что ее дедушка умирает и просит святого о благословении.

– А кто твой дедушка, дитя мое? – спросил отец Вианней.

– Его зовут Антуан Живр. Он всегда рассказывает, как когда-то показал вам дорогу в Арс и что вы взамен этого обещали ему показать дорогу в небо.

– Да, я помню, – ответил старик, улыбаясь. – Скажи своему дедушке, что завтра я заведу его к вратам небесным.

В среду, третьего августа, умирающий был целый день погружен в Бога. Лишь визит епископа, прибывшего к вечеру, вырвал его из экстаза.

Епископ Лангалери не смог сдержать слез, обнял его и пообещал, что будет молиться за него в храме. Отец Вианней дал знак, что благодарит его, но уже не мог произнести ни слова.

Около десяти часов вечера конец стал неизбежно приближаться. Отец Токканье прочел молитву за умирающих и преподал настоятелю полную индульгенцию. Около полуночи миссионер отец Моннен, один из самых верных помощников отца Вианнея в последние годы, подал ему поцеловать свой крест. Святой обнял крест и поцеловал.

День четвертого августа, день святого Доминика, начался страшной грозой. Молнии освещали комнату больного, а гром сотрясал весь дом.

На лице святого промелькнула улыбка. Это был последний шум, которым его хотел испугать Граппин. Однако дьявол уже не имел над отцом Вианнеем никакой власти.

– Ангелы Господни, выйдите навстречу, примите его душу и поставьте ее перед Ликом Всевышнего, – среди шума бушующей стихии читал молитву отец Моннен.

– Слышишь, Граппин? Ангелы Господни. Господь послал своего ангела, чтобы он забрал того, которого ты, Граппин, хотел втоптать в прах мирской.

С улыбкой на устах, около двух часов пополуночи, отец Вианней на руках брата Жерома испустил последний вздох. Старик Ориол закрыл ему глаза.

Буря утихла, а небо покрылось звездами.

На башне жалобно зарыдал колокол. Эту жалобную ноту подхватили колокола во всех деревнях, до самой Соны.

Вместе с прихожанами и паломниками, находившимися в ту ночь в Арсе, святого настоятеля оплакивала вся Франция. Весь день через комнату на первом этаже, куда положили тело покойного, шли люди.

В окружении бесчисленного множества верных епископ Беллей шел во главе похоронной процессии.

– Знай, дорогой и любимый отец настоятель, – сказал епископ, – что самым прекрасным и самым желанным днем моего епископства стал бы тот день, когда безошибочный голос Церкви позволил бы мне запеть в твою честь: «Euge serve bone et fidelis – Добрый и верный раб, войди в радость Господина твоего!»

14 августа тело положили в гроб, приготовленный в центральном нефе храма. На доске из черного мрамора, над высеченной в камне чашей, выбили надпись:

Здесь покоится
Жан-Мария Батист Вианней,
настоятель Арса

Папа Пий X, вступивший нз престол Петра 4 августа 1903 года, в годовщину смерти святого настоятеля из Арса, 8 января 1905 года провозгласил его блаженным. Все храмы Рима звоном своих колоколов поприветствовали великого сына Франции, а тридцать тысяч паломников со всех стран мира торжественно спели в базилике святого Петра гимн «Те Deum».

21 мая 1925 года, в праздник сошествия Святого Духа, Папа Пий XI, в окружении тридцати кардиналов и двухсот епископов, торжественно провозгласил бедного настоятеля из Арса святым. И в Риме, и во всем мире миллионы верных и священников пали на колени, повторяя:

«Святой Жан-Мария Вианней, молись за нас!»



НАЗАД     К ОГЛАВЛЕНИЮ