Cайт, посвященный святому Иоанну Марии Вианнею Cайт, посвященный святому Иоанну Марии Вианнею

НА ГЛАВНУЮ БИБЛИОТЕКА ССЫЛКИ


Вильгельм Хюнерманн

ПОБЕДИВШИЙ ДЬЯВОЛА


НАЗАД     К ОГЛАВЛЕНИЮ     ВПЕРЕД



Пылающий куст (1806)

В кабинете настоятеля прихода Экюлли полыхал в камине, пытаясь прогнать зимний холод, довольно большой огонь, но, несмотря на это, мороз рисовал на окнах свои сказочные узоры. Отец настоятель сидел в высоком кресле и держал в руках «Ле Монитер» от 25 февраля 1806 года.

Нахмурив брови, он читал статью о вступлении французской армии в Неаполь:

«Оловянный скипетр современной Аталии разбит вдребезги. Император вернет Неаполю королевство, но под правлением французского принца. С этих пор новое королевство будет составлять часть объединенной Французской Империи».

Нет никаких сомнений, что император хочет завоевать весь мир. Сперва Австрия, потом Неаполь. Кто будет следующим: Пруссия, Англия или Россия? Только бы не привела к поражению такая гордыня!

Священник в раздумье отложил газету и посмотрел на учеников, которые сидели за столом и писали проверочную работу по латинскому языку. Перья живо скрипели по бумаге. Тот, у кого не будет ошибок, получит в награду вкусное яблоко, одно из тех, что потихоньку пеклись на решетке в камине.

Отец Баллей не сомневался, кто станет победителем. Наверняка им будет кто-то из сыновей Лораса: умный и рассудительный Матье или его брат Жакоб, тоже очень способный парень. Отец Баллей искренне любил сыновей этого человека, казненного в Лионе за то, что скрывал в своем доме священников, отказавшихся дать присягу. Когда произошла эта трагедия, Жакоб был еще в колыбели, а Матье только в утробе матери. Мужественная женщина воспитывала своих сыновей ценою многих слез, пока, наконец, через несколько лет и сама не отошла в вечность за своим героическим мужем. Отец Баллей, получив назначение настоятелем прихода в Экюлли, позаботился о сиротах и был счастлив, что таким образом мог хотя бы частично отдать давнишний долг благодарности.

Был у него и еще один двенадцатилетний мальчик, Пьер Дешан, проказник и непоседа. Он, правда, не отставал от сыновей лионского купца, но и вкусное печеное яблоко получить ему не удавалось.

Был среди них еще один ученик, который не принимал участия в почетных соревнованиях – молодой парень из Дардийи. Жан-Мария Вианней сидел в стороне и с крайне напряженным лицом учил наизусть латинский глагол: laudo, laudas, laudat...

Он уже четыре месяца приходил в приходской дом и зубрил латинскую грамматику. Но за этот долгий период он так и не смог как следует овладеть даже склонением, а перед спряжением его тяжеловатый мужицкий ум, казалось, совершенно капитулировал. Чтобы учить его, требовалось огромное терпение.

Поэтому он далеко отставал от своих товарищей, которые были намного младше его, и было совершенно невозможно, чтобы он смог когда-нибудь догнать их. Зато он превосходил их кое в чем другом. Для шумного Матье Жан мог служить образцом рассудительности и сдержанности.

Матье, конечно, первый вытер перо и отдал отцу настоятелю работу.

– Закончил? Посмотрим.

Священник внимательно прочел перевод и, кивая головой, сказал:

– Твои буквы похожи на мушиные лапки. Но иди, возьми яблоко, мне не удалось найти ни одной ошибки.

– Аллилуйя! – воскликнул мальчик и взял красивое печеное яблоко.

– Во время Великого поста «Аллилуйя» не говорят, – поправил его священник, в то время как ученик уже кусал яблоко своими здоровыми зубами. Пожалуй, сам император не чувствовал большей радости, когда брал в руки скипетр, чем этот мальчишка, схватившись за добытое ценою знаний яблоко.

– Почему ты постоянно поглядываешь на газету? – минуту спустя спросил отец Баллей.

– Можно взглянуть? – попросил мальчик, вытирая о штаны руки. – В Неаполь уже вошли?

– Да, вошли.

– Аллилу... Глория! Виктория! – я хотел сказать. Можно посмотреть?

– При условии, что ты переведешь этот текст на латынь. Он начинается так: «Оловянный скипетр» и далее... – Матье быстро пробежал глазами колонки газеты, а затем начал сходу переводить: «Sceptrum plumbeum novae illius Athaliae fractum est; imperator restituet regnum Neapolitanum, pro principe tamen gallico». И так он прочитал на языке Цицерона всю статью.

– Правильно?

– Да, очень хорошо. Молодец, – добавил священник с довольной улыбкой.

– Я могу за это взять еще одно яблоко?

– Конечно, нет, – возмутился его брат. – Я тоже уже закончил.

– И я тоже, – в свою очередь выкрикнул маленький Дешан.

– Покажите-ка ваши каракули.

Отец Баллей поправил тут и там кое-какие мелкие грамматические ошибки, незаметно прокравшиеся в перевод, но все же оба парня хорошо справились с заданием, так что каждый получил по яблоку.

– А теперь, Жан, твоя очередь, – со вздохом обратился к нему священник. – Расскажи мне coniuctivus imperfecti от глагола laudare.

– Laudavarem, laudaveres, laudaveret... – запинался юноша, крепко сжимая кулаки, так что даже суставы трещали. Трое латинистов скривились.

– Неправильно, – ответил отец настоятель. Затем, обращаясь к мальчишкам, добавил: – А вы не делайте глупых мин. Я с вами уже два года мучаюсь. Пьер, помоги ему.

Ответ Дешана прозвучал, как выстрел: – laudarem, laudares, laudaret...

– Ну, видишь, Жан, все довольно просто, – сказал священник. – Берешь infinitivus от laudare, прибавляешь «т» на конце и получаешь imperfectum coniuctivi.

Вианней грустно опустил голову.

– Он не получит яблока, – победоносно воскликнул Жакоб, облизывая губы.

– Зато я получу еще одно за ответ об Аталии, – вмешался его брат и, не дождавшись ответа священника, схватил последнее яблоко и протянул его Жану.

– Это тебе от меня.

– Но ведь я не заслужил, – отговаривался Жан.

– Возьми, возьми, – сказал отец Баллей с улыбкой. – Нельзя отказываться от подарка.

– Это бы обидело дарящего, – серьезным тоном добавил Лорас младший. Жан рассмеялся и с благодарностью принял фрукт.

– Интересно, а кем была Аталия? – спросил любопытный Матье.

– Ответ ты найдешь в 4 книге Царств. Это была иудейская царица, которая приказала убить всех наследников трона.

– О, ужас! А разве неаполитанская королева Каролина была таким же чудовищем? – спросил Пьер.

– Нет. Но им был Парижский Конвент, который отправил нашего отца на гильотину, – ответил Лорас младший, скрипя зубами.

– Я должен идти к больному, – прервал их отец Баллей, чтобы сменить тему. – Пока я не вернусь, вы можете поиграть в саду в снежки, но только не разбейте окна. Вы же знаете, что император не повысил жалования священникам.

Мальчишки с криками радости выбежали во двор. Лишь Жан сказал, что ему надо еще пару раз проспрягать глагол laudare.

– Глупости! – воскликнул Матье. – Я помогу тебе, когда вернемся. Вот увидишь, все пойдет как по маслу.

– Да, да, иди проветрись, – добавил священник. – Потом учеба пойдет гораздо легче.

Трое мальчишек уже были в саду, в то время как отец Шарль задержал на минутку юного Вианнея.

– Послушай, Жан, ко мне приходила твоя тетушка, мадам Гумбер, жаловалась, что за столом ты почти ничего не ешь, только суп, в который она должна доливать воду. А если она добавит немного масла, тогда ты носом воротишь. Что с тобой происходит? Парень в твоем возрасте должен есть как волк.

Жан смущенно опустил глаза.

– Святые очень постились, – сказал он наконец.

– Конечно. Об этом рассказывается во всех их жизнеописаниях. Но нужно знать меру, и мне кажется, что святые в двадцатилетнем возрасте обнаруживали все признаки волчьего аппетита. Не удивительно, что ты не можешь выучить спряжение латинских глаголов, когда у тебя желудок кричит от голода. Я скажу своей сестре, чтобы она дала тебе ломоть хлеба с маслом и чашку горячего молока. Ты должен съесть все. Потом ты пойдешь поиграешь с товарищами в снежки и увидишь, что после всего этого спряжение глагола laudare тебе дастся гораздо легче. В будущем ты должен есть все, что тебе даст тетя. Я тебе это приказываю, понимаешь?

– Да, отец Шарль, – неуверенно ответил Жан.

Тетушка Маргарита искренне обрадовалась, заметив за обедом, что ее племянник ест с аппетитом, а муж с удовольствием отметил:

– Ну наконец-то! Похоже, снег вылечил тебя от недостатка аппетита.

– Это отец Шарль приказал мне больше есть, – объяснил немного смущенный Жан.

– Голод ли или послушание повлияли на тебя, все равно. Главное, чтобы бы ты ел нормально.

– Но ведь теперь Великий пост, – добавил юноша в свое оправдание.

– Станешь священником, тогда будешь поститься вдоволь, – ответил, смеясь, Франсуа Гумбер.

– Я наверняка так и буду делать, – уверенно ответил Жан.

На смену зиме пришла весна, и через открытую дверь приходского дома были видны усыпанные белыми цветами вишни.

Трое молодых учеников по очереди переводили отрывки из «Selectae e Veteri Testamento historiae», сборника рассказов из Ветхого Завета, и только Жан все еще сидел над спряжением, и чем больше он пытался его усвоить, тем большая путаница возникала у него в голове.

Capio, capis, capit... Бедный Жан! Несомненно, учеба ему давалась немного легче, с тех пор как по настоянию отца Баллея он стал утолять голод хотя бы раз в день. Однако ему было двадцать лет, и он был уже слишком стар для того, чтобы забивать голову тем, что его товарищи выучивали играючи.

«Capiebam, capiebas, capiebat...» – повторял Жан, одним ухом прислушиваясь к тому, что громко переводил Пьер Дешан:

– Тогда ему явился Господь в пламени огня, из середины тернового куста. Моисей увидел, что куст горел огнем, но не сгорал.

– О Боже! – подумал Жан, – почему Ты скрываешься только в терниях? – Он всем сердцем стремился в жилища Господни, но путь ему заграждали непроходимые дебри латинских склонений и спряжений. Они горели, но не сгорали, несмотря на тысячи попыток как-то пробраться через них.

– О Боже, почему Ты скрываешься в пылающем кусте? – вздыхал он, с трудом повторяя все сначала: capiam, copies, capiet...

Тем временем Матье с воодушевлением продолжал переводить:

– «И сказал Господь: Я достаточно насмотрелся на страдание народа Моего и наслушался вопля его от притеснителей его, поэтому Я знаю скорби его. Я пришел вырвать его из рук Египта и вывести из земли этой в землю хорошую и пространную, в землю, где течет молоко и мед...»

– Боже Всемогущий! – вздохнул Жан. – Евреи должны были отесывать камни, но это в тысячу раз легче, чем учить латинские спряжения. Когда же Ты наконец избавишь меня от этих мучений и введешь в землю обетованную?

– Итак, Жан, – вдруг обратился к нему отец настоятель, – образуй futurum simplex от глагола сареге.

– Capibo, capibis, capibit... – выдавил из себя юноша, окончательно запутавшись.

И на этот раз ответ был совершенно неправильным. Матье не сдержался:

– Ты, наверное, никогда этого не поймешь! Nunquam capies, – добавил он на латыни. Но священник присмирил его суровым взглядом.

– Матье, теперь ты будешь учить его спрягать глагол сареге. А если ты этого не сделаешь, то бедные будут твои уши. Вы же идите во двор и нарубите дров. Сестра сказала мне, что они уже кончились.

Оба мальчика тем охотнее взялись исполнять поручение, что каждый раз хозяйка награждала их большим яблоком. Только Матье Лорас тяжело вздохнул:

– Легче дрова порубить...

Однако он со всем старанием взялся за работу, пытаясь вбить Вианнею в голову трудное спряжение. Долгое время он проявлял просто ангельское терпение, но, поскольку его несчастный ученик постоянно путал времена и наклонения, молодого учителя вдруг охватила злость. Матье бросил учебник грамматики бедному ученику в лоб с криком:

– Пусть кто-нибудь другой пытается вбить что-нибудь в эту бестолковую башку! Я больше не могу.

Кровь хлынула Жану в голову. Он невольно сжал кулаки, как будто собирался броситься в драку. Матье, казалось, ждал этого и принял оборонительную позицию. Но Жану удалось сдержать порыв гнева, он встал, подошел к товарищу, стал перед ним на колени и сказал:

– Прости меня, Матье, что я доставил тебе такое огорчение. Я заслужил твое недовольство. В будущем я буду больше стараться.

Матье не знал, что с ним самим происходит. Он покраснел, потом побледнел, слезы выступили у него на глазах, и, в конце концов, он, запинаясь, промолвил:

– Я поступил по-свински, прости меня, Жан. Да, я поступил по-свински.

Он в отчаянии опустился на стул, закрыл лицо руками и громко разрыдался:

– Хочешь попробовать еще раз? – осторожно спросил Жан.

– Конечно, охотно. Я буду с тобой заниматься, сколько захочешь.

– Ты думаешь, я когда-нибудь это одолею? – с грустной улыбкой спросил Вианней.

– Обязательно одолеешь. Только не становись больше передо мной на колени, никогда больше так не делай.

И оба парня снова погрузились в дебри латинских спряжений.

Когда вернулся отец Шарль и спросил Жана, тот дал правильные ответы на все вопросы.

– Ну, наконец-то ты более или менее осилил третье спряжение, – обрадовался отец Шарль. – Завтра мы возьмемся за verba deponentia.

Матье тоже получил свою порцию похвалы:

– Ты хорошо справился с ролью учителя.

Несмотря на то, что Лорас младший ревностно помогал своему старшему товарищу и проявлял по отношению к нему огромное терпение, успехи в учебе были весьма малы. На этот раз уже сам Жан начинал терять терпение. Все чаще он ловил себя на невнимательности. Пришло лето. В родительском доме все руки были заняты работой, а он... он тратил время на изучение латинской грамматики, ни за что на свете не хотевшей раскрыть перед ним свои тайны. Наконец, однажды, когда у него дела шли еще хуже обычного, он заявил отцу Баллею, напрасно старавшемуся ободрить его:

– Я прекрасно вижу, что все ваши старания тщетны. Завтра я возвращаюсь в Дардийи.

Добродушный священник с ужасом посмотрел на своего несчастного ученика, который стоял перед ним бледный, с опущенными глазами. Широким шагом он прошелся по комнате – раз, потом другой, затем остановился перед отчаявшимся учеником и со всей сердечностью и отцовской нежностью сказал:

– Бедняжка, ты хочешь уйти? Это лишь принесет тебе новые страдания. Если ты однажды вернешься домой, отец не позволит тебе уйти во второй раз. А тогда нужно будет проститься с мыслью о священстве.

– Но ведь я все равно его не достигну, – с болью возразил Жан.

– Это безумная мысль, и она наверняка происходит не от Бога. Да, поверь мне, эту мысль тебе нашептал кто-то другой – дьявол, я в этом уверен. Он, должно быть, очень в этом заинтересован, раз препятствует тебе в достижении цели. Господь призывает тебя, я в этом не сомневаюсь, а дьявол прилагает все усилия, чтобы преградить тебе путь. Ничего. Продолжай работать, и с Божьей помощью дойдешь до цели. И свались на тебя даже десять египетских казней, фараон из Экюлли не позволит тебе уйти отсюда, пока не поможет войти в Землю Обетованную. Итак, за работу! Сердце фараона очерствело и не позволит тебе уйти.

– Ваше сравнение не совсем подходит, – с улыбкой заметил Жан. – Вы не фараон, а Моисей, который ведет своего тупого ученика через пустыню латинской грамматики.

– Пусть будет и так! Но Моисей не откажется от этого, пока не введет тебя в Землю Обетованную, даже если ему придется умереть в дороге.

– Мне в голову пришла еще одна мысль, – сказал юноша. – Я хочу совершить паломничество в Ле Лувес, к гробу святого Франсуа Режи. Может, он придет мне на помощь.

– Это действительно хорошая идея, – радостно ответил священник. – Иди к гробу святого Франсуа и открой перед ним свое сердце.



НАЗАД     К ОГЛАВЛЕНИЮ     ВПЕРЕД