Cайт, посвященный святому Иоанну Марии Вианнею Cайт, посвященный святому Иоанну Марии Вианнею

НА ГЛАВНУЮ БИБЛИОТЕКА ССЫЛКИ


Вильгельм Хюнерманн

ПОБЕДИВШИЙ ДЬЯВОЛА


НАЗАД     К ОГЛАВЛЕНИЮ     ВПЕРЕД



У гроба святого Франсуа Режи (1806)

Жан-Мария Вианней отправился в паломничество в период страшного зноя. Он принес обет, что во время почти стокилометрового пути будет кормиться лишь подаянием. Одет он был в длинный деревенский халат, лапти на ногах, в руках была суковатая палка, а на плече висела нищенская сума. От доброй тетушки он принял еду лишь на один день, а Франсуа Гумбер заставил его принять скромную сумму денег, из которой юноша решил не тратить ни гроша.

Неровная, каменистая, раскаленная дорога принуждала паломника все чаще останавливаться для отдыха. Когда с наступлением вечера он появился на ферме и попросился переночевать в конюшне или сарае, в ответ ему посыпались ругательства и проклятья. Поэтому спать ему пришлось под открытым звездным небом. Утром, окоченевший от ночного холода, он снова отправился в путь.

Сколько раз в его родном доме охотно давали приют паломникам и нищим, а теперь его выгнали, не дав и кусочка хлеба...

Приближался к концу второй день. Жан уже давно съел последний кусок хлеба, и когда он подошел к какому-то дому, то уже еле держался на ногах от голода. Он постучал в дверь и попросил кусок хлеба. Открывшая ему женщина посмотрела на него с подозрением.

– А ты не мог бы помочь мне распутать нити, а то они у меня очень запутались? – спросила она наконец, показывая пряжу.

– Охотно.

– Тогда возьми за этот конец и потихоньку тяни нить. Вот так, очень хорошо! Отходи назад, пока нити не распутаются.

Вианней настолько увлекся этим занятием, что не заметил, как, пятясь, он снова оказался за дверью. Только он переступил порог, как дверь с грохотом захлопнулась у него перед носом. Затем он услышал громыхание огромного засова и вслед за этим крик женщины:

– Негодяй, бродяга! Попробуй теперь войди! Не хватало еще, чтобы какой-то оборванец объедался нашим хлебом!

Бедный парень в оцепенении постоял перед закрытой дверью, потом ушел, шатаясь от голода и усталости,

К счастью, он нашел немного диких фруктов и источник с чистой водой. После этого убогого ужина он лег на землю и заснул от изнеможения.

Наутро он проснулся от страшного голода. Он снова нашел немного диких плодов и поблагодарил Бога за эти скромные дары.

По дороге ему встретился какой-то бродяга в лохмотьях. Это был один из тех военных дезертиров, каких много слонялось по округе.

– Ну, и как, коллега, – начал разговор бывший солдат. – Кажется мне, что тебе не каждый день удается поесть. Живешь ты, наверно, не лучше бездомного пса. На-ка, возьми этот кусок хлеба.

Смущенный паломник взял грязный кусок, который бродяга вынул из кармана, и с аппетитом принялся есть.

– Большое вам спасибо, – тихо сказал Вианней.

– Что это за «вы»? – спросил дезертир. – Раз ты оказался в той же компании бродяг, говори мне «ты».

– Спасибо тебе, – повторил Жан.

– Вот так-то лучше. Не беспокойся. Если по дороге нам попадется какая-нибудь утка или курица, мы свернем ей шею...

– Но ведь это же будет воровством!

– Воровство, какое это воровство?! На войне это называется трофей. Поверь мне: человек, надев мундир, быстро учится делать такие и подобные вещи... Скоро и ты его наденешь. Наполеону нужны солдаты. Повсюду ходят слухи, что он скоро должен пойти на Пруссию. Это будет не то, что война с макаронниками. Но сына моей матери там не будет. Я знаю прусских гусаров еще с 1793 года, когда я был таким сопляком, как ты. Мне как-то не хочется, чтобы меня порубали, как мясо на паштет. Но куда ты, собственно, идешь?

– Я совершаю паломничество в Ле Лувес, к гробу святого – Франсуа Режи.

Бывший солдат разразился хохотом:

– Я то же самое рассказываю, когда стучусь в двери. Выходит, теперь по дорогам Франции бродят одни паломники. Но куда ты на самом деле держишь путь?

– Я на самом деле иду к гробу святого Франсуа.

– Либо ты шутишь, либо ты тоже смышленый малый. Что до меня, я не хочу иметь со святыми ничего общего. Я предпочитаю работников с фермы. Они скорее подадут какой-нибудь хороший кусочек бедняге, который сделает им сладкое личико, чем святые из своих позолоченных реликвариев. На, попей немного!

И бродяга вынул из кармана флягу, сделал из нее добрый глоток, а затем подал ее Жану.

– Это настоящий, хороший коньяк. Бутылка, можно сказать, сама прыгнула мне в руки, когда я наносил «визит» в один приходской дом. Поверь мне, хорошо иногда заглянуть в приходской дом. Монастыри и приходские дома всегда были наилучшими пристанями для таких как мы, ведь крестьяне закрывают двери у нас прямо перед носом. А потому пей, коллега!

– Я не пью! – ответил юноша.

– Нет так нет! – И дезертир спрятал фляжку обратно в карман. Какое-то время они шли молча, однако когда стала видна деревня, бродяга сказал Жану:

– Смотри, чтобы тебя не заметили жандармы. Теперь нам лучше будет разойтись. Я пойду первым. За деревней мы снова сойдемся. Может, подвернется какая-нибудь курица на бульон...

Жан был рад, что избавился от этого назойливого товарища. Он вошел в церковь, чтобы помолиться, а когда вышел и снова оказался на дороге, то к своей радости нигде дезертира не обнаружил. Он лишь сожалел, что взял у него кусок хлеба, ведь неизвестно, честным ли образом он был добыт.

Во всяком случае, предупреждение, которое он получил от бродяги, было правильным, как он сам смог вскоре в этом убедиться. Несколько раз его проверяли жандармы, требуя бумаги. Когда он говорил им, что совершает паломничество, жандармы отвечали ему насмешливым и недоверчивым смехом.

Несмотря на это, человеком, который принял и хорошо накормил молодого и изнуренного паломника, оказался гвардеец. Видя, как Жан искренне молился перед едой, хозяин доброжелательно сказал:

– Вижу, что тебе действительно можно верить, когда ты говоришь о паломничестве. Но ты, наверно, понимаешь, почему люди тебе не доверяют. Ведь нынче столько разных бродяг скитаются по всей стране...

В другой раз подобная встреча закончилась совсем плохо. Женщина, которую Жан попросил о куске хлеба, пригласила его в дом, но в то же время позвала жандармов. Один из них сразу его задержал и закрыл в местной камере. Бедняга должен был все выложить из карманов, и тогда обнаружилось, что у него были деньги.

– Вот еще один тип, который бродит с набитыми деньгами карманами и осмеливается попрошайничать у честных людей. По такому мерзавцу каторга плачет.

Тщетно объяснял Жан, что он принес обет, что гроша не потратит во время паломничества. Жандарм и слушать не хотел его объяснения, видя в нем злобного преступника, которого следовало доставить в тюрьму в соседний городок. Все же он хорошо разбирался в своих «клиентах» и в конце концов сменил гнев на милость, поняв, что имеет дело не со злодеем.

Поэтому он дал Жану кусок хлеба и стакан воды, а на ночлег отвел его в сарай, где стоял пожарный насос. На следующее утро он позволил ему уйти. Жан, несмотря на постыдный арест, все же был рад, что ночь он провел не под открытым небом.

На шестой день под вечер, совершенно изнуренный, Жан добрался до цели своего паломничества. Войдя в храм, юноша сразу же забыл о своей усталости и упал на колени перед ларцом с мощами святого исповедника, прося его о милости, чтобы он смог выучить латынь, без которой не сможет закончить учебу.

В монастыре Жан был принят с большим радушием. На следующее утро он исповедовался у одного из отцов, открыл ему цель своего паломничества, а также обет, который так сильно осложнил ему его путешествие.

Монах, растроганный простотой его веры, ободрил его:

– Святой Франсуа Режи наверняка поможет тебе закончить учебу. Не отчаивайся, как бы велики не были трудности. Бог хочет, чтобы ты стал священником, и Он поможет тебе достичь этой цели. Однако я освобождаю тебя от обета, ибо не подобает жить милостыней, если тебя к этому не вынуждает крайняя необходимость. Испытав на себе горечь нищеты, будешь вместо этого, насколько тебе позволят твои запасы, подавать милостыню встречным беднякам.

Жан отошел от исповедальни воспрянувшим духом. На следующий день он с пылающим сердцем приступил к святому Причастию, еще раз призывая особое заступничество святого Франсуа Режи.

– Ты должен мне помочь. Представь, что теперь я должен буду выучить неправильные глаголы. Ты тоже их когда-то учил, и наверняка у тебя тоже были трудности с ними. Помоги мне, великий святой, а я буду тебе благодарен за это до конца жизни.

Свет от мерцающих свечей падал на образ Франсуа Режи и на лице святого, казалось, вырисовывалась едва заметная улыбка. Кто знает, быть может, святой сейчас, в сиянии небесной славы, вспомнил неправильные глаголы, которые были причиной стольких головных болей, когда он учился в коллеже отцов иезуитов в Безье.

Возвращаться домой было гораздо легче, ведь Жану не нужно было выпрашивать ни хлеб, ни ночлег. Он охотно делился со встречающимися по дороге бродягами, калеками и дезертирами, вовсе не задумываясь над тем, заслуживают они милосердия или нет.

Отец Баллей встретил его с радостью, видя в своем ученике новый запал к учебе.

А значит, паломничество не прошло зря. Действительно, учеба теперь стала даваться Жану легче, и с помощью Матье Лораса ему как-то удалось пробраться через дебри неправильных глаголов.

Еще одна добрая душа пришла Жану на помощь в учебе, хоть и была неспособна принять участие в грамматических открытиях. Это была Клодина Бибо. Недалеко от приходского дома она держала овощную лавку и взялась бесплатно стирать белье парня. Поскольку, как это бывает на ферме, все в семье Гумберов были заняты, тетушка Маргарита охотно приняла эту помощь.

Когда Жан заносил ей белье и сетовал на свои трудности, добродушная женщина всегда умела его ободрить:

– Да, да, я знаю, как мучительны эти неправильные глаголы. Мой сын тоже учится на священника, он сейчас в высшей семинарии. Как он мучился с неправильными глаголами! Сядет, бывало, вот за этим столом и учит вслух эти пресловутые глаголы. Даже правильные глаголы, говаривал он, трудные, но глаголы неправильные просто невыносимы. Да, невыносимы. Однако как-то он вынес их. Так и ты, Жан, как-нибудь их одолеешь. Я каждый вечер молюсь об этом «Отче наш...»

– Благодарю вас, мадам, от всего сердца, – ответил наш латинист.

– Но ведь это естественно, раз мой сын учится в семинарии. Моя дочь, Колумбина, тоже молится за тебя.

– А значит, ничего плохого со мной не приключится, – улыбаясь, подвел итог юноша. Тем не менее, Жана ждало новое опасное испытание.



НАЗАД     К ОГЛАВЛЕНИЮ     ВПЕРЕД